немного увеличиваясь и вширь. Ее метомарфоза длилась от силы секунд пять и когда закончилась, древесные камнееды замерли, изумленно раскрыв рты.
- Хм… а ведь ей очень идет эта форма, - восхищенно выдал дядя Гена, глядя на маму снизу вверх.
Мама отличалась от представителей своей расы. Ее фигура была куда более человечной. Если другие камнееды - это сборище круглых и овальных камней, соединенных деревянными палками, то мама, пока не двигалась, напоминала восьмиметровую утонченную каменную статую, из которой в некоторых местах росли тоненькие веточки с зелеными листьями. Было и еще одно отличие – одежда. Так же как и мраморные одеяния обычной статуи сливаются с телом, так и мамино каменное платье будто бы росло прямо из нее. Голову же мамы украшала деревянная корона.
- ТВЕ-Е-Е-РДЕ-Е-ЕЙ-ША-А-А-Я-Я-Я!!! – в едином порыве заревели камнееды, с грохотом преклоняя колени, - ДО-О-О-БРО-О-О ПО-О-ОЖА-А-ЛО-О-ОВА-А-АТЬ ДО-О-О-МО-ОЙ.
Да, верно, что древесные камнееды на физическом уровне не могут подчиняться демонам, богам и другим представителям разных рас. Единственные, перед кем могут склонить головы камнееды – другие камнееды. А именно «твердейшие» - своего рода аристократы и лидеры. Мама, к слову, последняя из твердейших во всей Оси Миров. Насколько я понял, после вторжения вождей камнеедов в принципе оставалось не очень много. Скрывшись от остальных разумных, они все эти годы жили в Крахатдуме. И периодически (к счастью, не очень часто) Осевые Аристократы нападали на Крахатдум. Последним таким нападением было вторжение альянса кланов Зерий и Люцифер, приведшее к тому, что тогдашний наследник клана Зерий сблизился с одним из твердейших. Но клан предать Эрлион не решался. А через некоторое время и сам стал главой своего клана и попытался уговорить союзников – Люциферов, прекратить вторжение и довольствовать уже захваченными ресурсами. Он потратил много времени, но ничего не вышло.
К тому моменту в живых осталось лишь трое твердейших – пара родителей и малышка, только недавно рожденная. Лидер камнеедов попросил спрятать кроху своего… да, пожалуй, можно сказать, друга. Эрлион не смог отказать, став по факту приемным отцом для моей матери. Но за пределами Крахатдума маму все считали и считают родной дочерью Эрлиона.
После того как малышка-твердейшая покинула Крахатдум, ее родители при помощи клана Зерий изолировали мир, в результате чего Люфицерам пришлось спешно отступать обратно в Ось. Естественно, вернулись домой и Зерии, после чего началась долгая война между двумя кланами, еще недавно бывшими союзниками.
Что-то из этого я узнал благодаря Розе, что-то додумал и уточнил благодаря чуйке. Теперь же стоя рядом с дядей Геной за спиной мамы, слушал ее разговор с собратьями. И ничего не понимал. Удивительным образом, приняв истинную форму, мама тут же изучила родной язык камнеедов. Скрипеть и грохотать громадными ртами этим созданиям явно было проще, чем говорить на всеобщем, не очень-то приспособленном для глоток камнеедов.
- Поразительно… - восхищенно выдохнул дядя Гена, все так же смотря на маму, задрав голову. - Вы двое не перестаете меня удивлять.
- Повезло тебе с нами, не соскучишься, - подтвердил я.
- И не говори, - покачал головой Крокомот.
Я с интересом переводил взгляд с одного камнееда на другого. Они все уже были на ногах и наперебой что-то рассказывали своей твердейшей. При этом довольно медленно. Неторопливо перебивать друг друга – удивительное дело.
- Слушай, вот что хотел спросить. А как вообще удалось с детства скрыть мамино происхождение? – повернулся я к дяде Гене. - Она что, всю жизнь носила артефакты-хуманизаторы? Татуировку-то ты ей не так давно поставил.
- Не так давно я ее обновил, - тяжело произнес Крокомот. – Первую татуировку ей поставили, когда Господин Зерий только принес Инни в дом.
- У нее всегда была татуировка? – удивился я. - Но я раньше не видел.
- Со временем они… татуировки-хуманизаторы впитываются в кожу. Твоя тоже впитается. И та, что сейчас у Инни. Ее и так-то уже почти не видно.
- Ясно, - кивнул я. - И очень круто! Такие татушки большая редкость, а ты еще в молодости знал, как их ставить.
- Не я, - покачал головой дядя Гена, – а Миккиарла – моя жена. Она была гениальным артефактором. Моя Способность, помогающая обнаруживать артефакты, как раз ей и принадлежала.
- Что? – изумленно выпалил я. - То есть? Она передала тебе свою Индивидуальную Способность?
- Да, после смерти, - горько хмыкнул дядя Гена, но тут же мотнул головой. - Ну ладно, хватит об этом. Вроде бы скоро закончат с разговорами, - кивнул он в сторону камнеедов, уже не столь активно перебивающих друг друга.
Пока мама вновь принимала человеческий облик, я поймал себя на мысли, что краткое откровение дяди Гены было для меня немного неожиданным. Понятно, что так повернулся разговор и, видимо, Крокомот, пользуясь случаем, решил рассказать мне чуть больше о себе. Так? Определенно. И мне, черт возьми, приятно. Раньше многое от меня скрывали, но теперь я вырос и добился того, чтобы меня считали равным.
- Ну-с, как ты себя чувствуешь? – сделав несколько быстрых шагов навстречу маме, дядя Гена взял ее за руки и заглянул ей в глаза. - Все в порядке?
- Генрей… - смущенно протянула она, - ну что ты. Я ж свой истинный облик всего лишь приняла, чего волноваться-то? Эх ты, - мило улыбнулась она, но тут же посерьезнела. – Ладно, мне приятно, что ты переживаешь за меня, но перейдем к делам, - мама повернулась ко мне. - Ты оказался прав, Илюш, мир действительно умирает. Причем, как мне кажется, очень быстро. Осталось не так много поселений камнеедов – большая часть Крахатдума, как мне сказали, «превратилась в туман».
- То есть? – нахмурился дядя Гена, отпустив ее руки.
- То есть охвачена густым туманом. Кто туда сунется и задержится, уже не вернется. Как вы понимаете, жить в тумане не представляется возможным. Да и в целом в тех местах камнеедам нынче делать нечего.
- И туман распространяется? –спросил Генрей, в ответ мама лишь кивнула.
- Если в ближайшее время снимем изоляцию, то все образуется, - уверенно проговорил я.
- Но если об этом узнает Кезеф, тут же рванет сюда, - добавила мама.
- А мы понятия не имеем, что ему здесь нужно, - подытожил дядя Гена.
- Зато мы знаем, что нужно нам, - мама лукаво улыбнулась, ну а Крокомот замер с раскрытым ртом. Мне показалось, что будь он чуть
