— Ты везешь меня куда-нибудь, — развил я мысль, глядя, как остается город позади, — а я составляю тебе компанию, и в итоге мы неплохо проводим время…
Она улыбнулась уголками губ, как бы не давая большой эмоции, но поощряя продолжать.
— В общем, то, что у нас появляется все больше общих планов, — обобщил я. — Разве это не добрая традиция?
Например, сейчас мы ехали в загородный клуб на юбилей ее отца, куда ее величество самолично пригласило меня сразу после выпускного — можно сказать, забила время заранее, чтобы никто больше не занял этот вечер в моем плотном графике. Так что сегодня я по максимуму собирался уделить внимания ей — ну и разумеется, имениннику.
— А чего ты удивляешься, — уголки ее губ продолжали прыгать, — ты же друг семьи…
Только вот на прошлый день рождения ее отца меня что-то не приглашали. Видимо, тогда были друзья и поближе — однако в этот раз честь сопровождать ее величество выпала именно мне. Жаль только, что из-за сего несомненно важного праздника она отложила другое не менее важное событие. Я покосился на тонкие девичьи руки на руле, палец одной из которых до сих пор украшало массивное солидное кольцо — вернее, портила спрятанная под ним дурацкая татуировка. До тату-салона мы пока так и не добрались — хотя туда бы я ее сопроводил с еще большим удовольствием.
— Отлично выглядишь, кстати, — заметила Катерина, заметив, как я кошусь на ее руку. — Под стать событию…
Ну еще бы, мы с тобой одеваемся у одного стилиста.
— Я так понимаю, отговаривать тебя смысла нет? — ворчала дома Марианка, тем не менее помогая мне собираться на званый вечер.
— А меня надо отговаривать? — уточнил я, застегивая рубашку.
— Просто вставать между ними, — голубые ноготки аккуратно поправили мой воротник, — это не лучшая затея. Уж поверь.
— Между ними, — хмыкнул я, — а ты уверена? По-моему, их больше нет.
Я даже не сразу понял, о ком ты вообще.
— Даже когда кажется, что их больше нет, — наставительно изрекла моя заботливая богиня, — они все равно есть. Они как челюсти: верхняя и нижняя — и любого, кто между ними окажется, сотрут в порошок… И я, — со вздохом добавила она, — за тебя переживаю…
А может, Марианка, ты больше переживаешь, что твою лучшую подружку сегодня сопровождаешь не ты, а я? Так не переживай: со мной она в хорошей компании…
— Приехали, — совсем скоро сообщила Катерина, останавливаясь на уже забитой элитными машинами парковке загородного клуба.
Местечко, к слову, тоже принадлежало ее семье и сегодня было выделено исключительно для нужд именинника и его явно очень дорогих гостей. Просторный светлый зал встретил нас музыкой, шныряющими с напитками и закусками официантами и светской болтовней.
— Люб, а где твой шалопай?..
— Ой, не спрашивай, — отмахнулась стоящая недалеко от входа холеная статная дама, которую я отлично знал, — некоторые дети вообще не подлежат контролю…
Ага, особенно если их не контролировать.
— Катерина! — вдруг заметила она нас (хотя не удивлюсь, если специально стояла тут и дожидалась ее) и, оставив собеседника, направилась к нам. — О, и Ромчик здесь, — ее глаза с едва уловимым недовольством скользнули по мне, как по жуку, который сел на бальное платье. — Как неожиданно… Но рада тебя видеть, — совершенно неискренне добавила эта мадам, даже не заботясь, что я все понял.
Если у моей матери и есть человек, который является ее ночным кошмаром, то это точно сия особа.
— Вторую такую хабалку еще поискать! — кипятилась моя родительница после каждого столкновения с ней. — Мало того что хамка и стерва, так еще и плохая мать! Если она дела ведет так же, как воспитывает сына, я не понимаю, почему она еще не разорилась!..
И это был довольно редкий случай, когда я на сто процентов согласен с мамой. Оба творения этой женщины: и сеть пиццерий «Тоскана», и ее ненаглядый сынок — оставляли желать лучшего, но при этом были крайне популярны в Карпове, что только лишний раз доказывало, что у людей в этом городе просто отвратительный вкус.
В отличие от моей матушки, я с этой дамой никогда не враждовал, однако отношения у нас были своеобразными. Она всегда мне любезно улыбалась, но я прекрасно знал, что за этой любезностью на самом деле никакой любезности не скрывалось. Что неудивительно: я был для нее как пицца конкурента — замеси такую даже лучший повар на земле, она все равно никогда не будет достаточно хороша. В общем, яблочко от яблони — эксцентричной, сумасбродной, амбициозной, нагловатой и беззастенчиво бестактной ровно до той грани, до которой люди еще готовы терпеть. И сейчас главный спонсор всего карповского цирка подошла к нам. Зачем? Раздать флаеры на очередные гастроли?
— Мастера тут на днях нашла, — сообщила мать Мишеля, выставив нам на обозрение острые хищные когти. — Даст сто очков форы твоей блондиночке!
О да, конечно, самое то время и место, чтобы обсудить дизайн ногтей. Где еще как не здесь?
— Ромчик, погуляй пока, — елейно проворковала эта хваткая дама, попутно подхватывая мою спутницу под локоток, — а нам надо пошептаться по-девичьи… Пойдем, — мигом забыв про меня, сосредоточила она все внимание на Катерине, — новость хочу тебе рассказать… — и, как гарпия, утянула ее своими острыми коготками в сторонку, где они тут же начали шептаться.
Я же остался один. В огромном зале. Играла музыка, болтали люди, звенели бокалы — однако никто не обращал внимания на меня, кроме официанта, услужливо предложившего закуски. Жуя креветку, я заскользил глазами по клубу в поиске знакомых лиц. Если внаглую подрезать сопровождение — это такой новый этикет, то я бы точно не отказался, чтобы и меня кто-нибудь подрезал. Взгляд с надеждой поискал одну прелестную зрелую фигурку. Эх, была бы здесь Нелли — вот с кем всегда приятно поговорить! Но увы, прекрасной маминой подруги тут не наблюдалось, как и двух ее одинаковых паршивок, от чьей компании я бы сейчас тоже не отказался. Да, вот настолько здесь мало знакомых мне людей.
Приняв от другого официанта шампанское и не найдя пока занятия получше, я продолжал сканировать местную публику, средний возраст которой приближался к возрасту именинника, а то и превышал его. Молодежи тут было крайне мало — видимо, все дорогие сынки и дочки, которые сумели придумать повод поубедительнее, без зазрения совести пропустили сие событие, крайне важное для своих стариков. За молодое поколение здесь отдувались только сынок мэра, причем он чалился и за себя, и за сестру, Лизавета, по привычке жадно налегавшая на закуски, еще парочка не особо знакомых мне мажорных отпрысков, с унылыми лицами подпиравших стены и тонувших в телефонах, ну и пока не обученная этикету малышня возраста младшей сестры Катерины, шумно носившаяся друг за другом в уголке.
Не найдя потенциальной компании среди сверстников, еще менее вероятно, что я нашел бы ее среди гостей постарше, занятых своими важными делами, самым важным из которых было напоминать о своей важности остальным. В этом зале сегодня собралась вся элита Карпова, что несомненно добавляло значимости мероприятию — вот только если ты сам не элита, в местах, где ее концентрация превышена, легче легкого почувствовать себя не в своей тарелке. Даже гребаный фотограф, которого позвали сюда запечатлевать эту элиту, меня, такое ощущение, обходил стороной.
Недаром мой отец не особо любил подобные мероприятия. Его сюда, если и приглашали, то исключительно в догрузку — сопровождающим для мамы. И он всегда активно искал, как бы этого избежать — может, это еще одна причина, почему он в итоге перевез нас в столицу. Уже потом после переезда одной из претензий матушки было, что в Карпове мы тусили с элитой, а в Москве оказались простыми людьми. Что нас с батей, кстати, абсолютно устраивало. Быть простым человеком было намного… проще.
Чувствуя, что креветок и шампанского мне пока достаточно, а вот от компании уже бы не отказался, я покосился на пригласившую меня сюда Катерину, которая все еще шепталась в сторонке со своей великовозрастной подружкой. Стоило ли вообще меня звать, если ты и так тут нарасхват?.. Мой взгляд, скользнув по толпе, наконец выцепил виновника торжества. Родитель заразы с бокалом шампанского и улыбкой принимал поздравления своих дорогих — во всех смыслах — гостей. Решив присоединиться к этому светскому ритуалу, я тоже направился к нему — тем более отношения с отцом нашего величества у меня всегда были хорошие. Несмотря на все богатство, несмотря на статус, ее предок не был каким-то зазнавшимся или оборзевшим, в целом он был одним из самых позитивных и доброжелательных людей, которых я только знал.
