Гости напряженно замерли, не понимая, в какой момент тут хлопать или смеяться.
— Что для тебя любовь не пустой звук, — спокойно, но при этом распаленно продолжала Катерина, глядя по-прежнему только на отца, — не средство потешить свое эго или чего-то добиться… Спасибо, папа, за то, что ты такой! — с чувством выдала зараза. — Всем бы такими быть, но, к сожалению, все такими быть не могут. Любовь ведь, к сожалению, не для всех… — и замолчала, не иначе как давая залу поразмыслить над сказанным.
В повисшей тишине раздался скрежет стекла, а затем детский визг.
— Ай, Мишель! Мишель поранился…
Осколки, испачканные кровью, посыпались на пол. Видать, клоуну так понравилась речь, что он слишком сильно стиснул бокал. Смотрю, кому-то не стоит давать стеклянные вещи — только дешевый пластик. Вино, хрусталь и кровь — выходило даже слишком патетично. Малышка продолжала истерить, мамаша Мишеля засуетилась, требуя у официантов пластыри и бинты. Катерина же осталась на месте — однако я видел, как машинально дернулась туда.
— С днем рождения, папа! — быстро закончила она речь, принесшую отнюдь не смех. — Мы все тебя очень любим!
Отдав микрофон, одна К схватила с подноса официанта новый бокал и ушла в одну сторону, а один М, передав паникующую малышку своей матери и зажимая кровоточащую ладонь, ушел вслед за официантом совсем в другую. Эта некогда самая популярная парочка Карпова сейчас, такое ощущение, старалась оказаться как можно дальше друг от друга, как два боксера, разведенные по разным углам ринга во время тайм-аута. Публика вокруг, пользуясь перерывом, шепталась, делала ставки и откровенно радовалась, что шоу пришло к ним само. Я же — не будучи ни тренером, ни болельщиком и ни участником — вдруг почувствовал себя лишним, попав явно не в то время и не в то место. Еще и мой водитель надирался. Какой это уже у нее по счету бокал?
— Пожалуй, я поеду домой, — подошел я к Катерине. — Вызову такси.
— Я сама тебя отвезу, — поморщившись от горечи алкоголя, сказала она.
— А ты уверена, что не пьяна? — с сомнением спросил я, глядя на странный блеск в ее глазах.
— В допустимых пределах, — отрезало ее величество.
В допустимых кем? Самой тобой?
— А как же твой… папа? — уточнил я.
…которому ты только что сказала столько хороших слов…
Она еще раз поморщилась, а затем опустошила бокал.
— Я тебя привезла, я тебя отвезу, это будет правильно. А у папы, — хрустальная ножка аж со звоном опустилась на поднос проходившего мимо официанта, — и так слишком много долгожданных гостей, чтобы переживать из-за моего отсутствия…
Похоже, не только я уже хотел покинуть этот праздник. Что ж, у меня не было возражений, чтобы покинуть его вместе.
— И все равно хороший праздник, — заметил я, поглядывая на проносящиеся мимо столбы. — Было приятно повидаться с твоей семьей.
— Очень приятно, — сухо отозвалась Катерина и поджала губы.
Пальцы напряженно постучали по рулю, и она ускорилась, словно стремясь уехать как можно дальше от места, где была ее семья, а также друзья семьи, некоторые из которых способны испортить настроение кому угодно. Решив не касаться этой щепетильной темы, которая бы напрягла ее еще больше, я поудобнее устроился в мягком кожаном кресле и расслабился за двоих — раз уж моя водительница пока не в состоянии. Все-таки правильно сделала, что уехала. Вечер выходил каким-то слишком для нее нервным. Хотя по сути клоун своим внеплановым визитом сделал еще и лучше — разумеется, не себе. Сейчас она посидит, потупит на вечернюю дорогу, пораскинет мозгами и на контрасте поймет, с какими парнями стоит считаться, а с какими не стоит. А пока же пусть немного успокоится, остынет, а я ее потом реанимирую, поговорю с ней по-дружески — в этом я так-то очень хорош. А там, глядишь, куда-нибудь и выйдет…
Однако остыть ей не дали.
Бип-бип-бип!.. Истошные гудки клаксона раздались сзади на дороге, словно там мчался какой-то лихач, который очень хотел привлечь наше внимание. Бип-бип! БИИИП!..
— Дебил, ты-то что здесь делаешь? — процедила Катерина, бросив взгляд в зеркало заднего вида.
На скорости за нами летела знакомая мудацкая тачка, дико сигналя, активно мигая и всячески требуя себя заметить. А потом, видимо, решив, что этого недостаточно, вывернула на встречку через одну сплошную, беспардонно нарушая правила дорожного движения, и поравнялась с нами.
— Останавливайся! — проорал Мишель сквозь открытое окно. — Я тоже хочу толкнуть речь!..
Перевязанная рука не слишком крепко сжимала руль, а сверкающий взгляд смотрел отнюдь не на дорогу. Хотя стоило бы — напомню, он гнал по встречке. Серьезно, тебе для одного вечера мало повреждений?
— Иди на хер! — огрызнулась Катерина, тоже отвлекаясь от дороги.
— Нет уж! — продолжал орать он. — Хочу потешить свое эго!..
Вместо ответа она втопила, выжимая газ. Мы оторвались, но всего на миг — следом клоун тоже нащупал педаль. А следом и моя водительница продолжила исследовать возможности своей тачки, разгоняясь, чтобы он не обогнал. Говорят, на автобане в Германии, откуда родом ее авто, верхнего ограничения скорости нет — но вашу мать, мы ж не в Германии!
— Тут знак вообще-то, — напомнил я, наблюдая, как шустро прыгает вверх стрелка ее спидометра.
— Кто за рулем, — отозвалась стремительно теряющая адекватность зараза, — я или ты? — и, косясь в зеркало, втопила еще сильнее.
Мимо с диким гудением пронеслась машина, заставляя клоуна вернуться обратно в свою полосу, а мозги Катерины хоть немного встать на место и сбавить скорость — чем наш автосталкер сразу же и воспользовался.
— Машину останови! — вновь выехав на встречку, бросил он в окно.
— Отвали! — бросила она в ответ, тем не менее больше не ускоряясь.
— Не хочешь по-хорошему! — проорал Мишель, стремясь перекричать рев своего движка. — Тогда будет по-плохому!..
И, снова поддав газку, попытался нас обогнать. Понятия не имею, чего он хотел — возможно, возомнил себя героем какой-нибудь полицейской драмы и решил на скорости втиснуться перед нами и перекрыть дорогу. Однако зараза в лучших традициях тех же полицейских драм резко вильнула тачкой, не давая дорогу уже ему. Нас мотнуло так, что я чуть не протер щекой боковое стекло.
— Сказала же, иди на хер! — с чувством выдохнула Катерина, завершая маневр.
Да идите вы оба на хер! Я на такую спидгонку не подписывался!
БИП! БИП! БИИИИП!.. Этот неугомонный дебил продолжал бешено сигналить, бешено мигать, а затем снова вылетел на встречку и снова поравнялся с нами.
— Живо останавливай! — снова проорал он.
В ответ, выпустив руль, она высунула в открытое окно руку и показала ему фак. А затем опять вильнула тачкой — так что он, дико сигналя, отстал, а я схватился за ремень и начал мысленно креститься. Кто вообще дал этим двум дебилам права?
— А может, — решил я спасти свои жизнь и здоровье, пока не слишком поздно, — и правда остановишься?
А я сойду на хрен и вызову такси!
— Не отвлекай меня от дороги, — бросила Катерина, глядя однако не на дорогу, а на соседнюю полосу. — Я везу тебя домой…
Так и читалось продолжением: «сейчас только оторвусь». А следом она резко свернула с нормальной асфальтированной дороги на раздолбанную грунтовку и понеслась в какие-то поля, где нет ни полос, ни разметки, ни, судя по всему, правил — только колосящиеся злаки с обеих сторон. Клоун, само собой, помчал за нами. И вот на этой сомнительной трассе гонка продолжилась.
— Я не уверен, — заметил я, когда мы начали скакать по грунтовке, — что эта дорога к моему дому…
Зараза, казалось, уже не слышала ничего разумного — лишь выжимала скорость в ответ на каждое дикое «бип!» за нами. БИП! БИП! БИИИИП!.. Наш сталкер явно сменил стратегию — он уже не пытался обгонять, а, не отставая, мчал сзади, как назойливый кортеж, и максимально ее бесил, сигналя, мигая, сигналя, мигая… БИИИИП! БИИИИП! БИИИИИИИП!.. Словно этого было мало, над полем разнесся его голос, многократно усиленный динамиками.
