Антонеску сильно в этом заблуждался и должен был поплатиться смертью за свою ошибку. Его заверение относительно надежности румынских генералов и офицеров было, к сожалению, необоснованным, но оно произвело известное впечатление на германское командование и также ввело его в заблуждение. В течение нескольких недель была потеряна вся Румыния. 1 сентября русские вступили в Бухарест. Болгария, король которой (Борис) умер 28 августа 1943 г. при довольно странных обстоятельствах, выпала из нашей коалиции и 8 сентября перешла на сторону противника. Мы потеряли 88 наших танков T-IV и 50 штурмовых орудий, которые мы в свое время отправили в Болгарию. Рухнули надежды Гитлера получить, по крайней мере, две болгарские антибольшевистские дивизии. Немецкие солдаты, находившиеся в Болгарии, были разоружены и взяты в плен. Болгары перешли на сторону русских и начали сражаться против нас.
Теперь и Гитлеру стало ясно, что Балканы оборонять уже нет смысла. Была признана необходимость постепенной сдерживающей эвакуации. Однако отход войск осуществлялся слишком медленно и не позволял высвободить силы, необходимые для обороны Германии.
19 сентября 1944 г. Финляндия заключила перемирие с Англией и Россией. Последствием этого шага явился разрыв отношений с Германией. Визит фельдмаршала Кейтеля к фельдмаршалу Маннергейму 20 [504] августа 1944 г. остался безрезультатным; уже 3 сентября финны запросили перемирия.
Неудивительно, что после этих событий союзническая верность Венгрии также поколебалась. Регент адмирал фон Хорти и до этого следовал за Гитлером не в силу своих убеждений, а только подчиняясь политической необходимости. Эти сдержанные, выжидательные настроения проявились еще во время посещения Хорти Берлина в 1938 г. Во время войны Гитлер неоднократно вынужден был оказывать на Хорти сильное давление, чтобы заставить его действовать в выгодном для Германии направлении. И вот в конце августа 1944 г. Гитлер послал меня в Будапешт, чтобы передать регенту письмо, а также получить представление о его позиции. Я был принят в замке, в Будапеште, вежливо и со всеми надлежащими почестями. Первыми словами регента после того, как мы уселись за стол, были: “Видите, уважаемый коллега, в политике всегда нужно иметь запасный выход”. Я понял смысл его слов. Умный, опытный политик, он всегда имел запасный выход или думал, по крайней мере, что имеет его.
Адмирал Хорти продолжительное время в очень вежливой форме говорил о национальной проблеме в Венгрии, в стране, в которой вынуждены сосуществовать вот уже несколько столетий различные национальности. Он подчеркнул тесные связи, с давних пор соединявшие Венгрию с дружественной Польшей, на которые Гитлер, по его мнению, очень мало обращает внимания. Он попросил как можно скорее вывести из Польши венгерскую кавалерийскую дивизию, сражавшуюся в районе Варшавы. Я мог обещать ему это, так как мы сами намеревались отправить венгров, воюющих в Польше, на родину. У меня не могло сложиться положительного впечатления о позиции Хорти, о чем я и вынужден был доложить Гитлеру. Все красивые слова начальника генерального штаба Венгрии Вереша не могли изменить моего мнения.
В конце августа русские подошли к Бухаресту и [505] ворвались в его пригороды. Война стучалась в двери Венгрии. В Будапеште я жил под впечатлением этих событий.
В эти тяжелые для Восточного фронта дни на Западном фронте также шли кровопролитные оборонительные бои. 17 июля фельдмаршал Роммель стал жертвой нападения английских истребителей-бомбардировщиков, фельдмаршал фон Клюге должен был принять общее руководство операциями. В этот день линия фронта на западе проходила от устья р. Орн, по южным окраинам Кана, через Комон, Сен-Ло, Лессей до побережья. 30 июля американцы прорвали наш фронт у Авранша. Спустя несколько недель, 15 августа, главные силы немецкой армии на Западном фронте (тридцать одна дивизия) вели бои за свое существование. Двум третям этих сил (двадцати дивизиям) грозило окружение у Фалеза. Бронетанковые и моторизованные соединения противника наступали на Орлеан и через Шартр на Париж. Нормандия и Бретань, за исключением нескольких крепостей Атлантического вала с окруженными в них пятью немецкими дивизиями, были потеряны Американцы высадились небольшими силами на побережье Средиземного моря между Тулоном и Каннами. 11-я танковая дивизия, которая могла оказать им сопротивление, находилась, к сожалению, на западном берегу Роны, под Нарбонной. Другие немецкие дивизии находились: две с половиной дивизии – в Голландии, семь дивизии – на фронте, проходившем по побережью пролива между Шельдой и Сеной, одна дивизия – на островах пролива Ла-Манш, две дивизии – на побережье, между Луарой и Пиренеями, семь с половиной дивизий – на побережье Средиземного моря и одна дивизия – на альпийском фронте, на границе с Италией.
Для отражения наступления противника на Париж мы могли выделить только две с половиной дивизии. Из свежих сил две дивизии СС были посланы в Бельгию, три пехотные дивизии двигались через Кельн и Кобленц во Францию. [506]
Вот теперь штаб оперативного руководства вооруженными силами вспомнил о значении тыловых позиций. На оперативные карты обстановки были нанесены оборонительные рубежи на реках Сена, Сомма и Марна. Но эти рубежи так и остались обозначенными лишь на картах.
Теперь даже и Гитлер решил заменить фельдмаршала фон Клюге фельдмаршалом Моделем, а в дальнейшем ограничить сферу компетенции Моделя главным фронтом вторжения, общее же руководство войсками на западе снова возложить на фельдмаршала фон Рундштедта.
День 15 августа 1944 г. был бурным днем в главной ставке фюрера. На основе донесений с Западного театра военных действий я сделал доклад о положении танковых соединений. Я заявил Гитлеру: “Одна храбрость бронетанковых войск не в состоянии возместить отсутствие двух других составных частей вооруженных сил – авиации и флота”. Гитлер пришел в ярость. Он потребовал, чтобы я вышел за ним в соседнюю комнату. Там мы начали спорить так громко, что в комнату вошел один из адъютантов Гитлера майор фон Альсберг и сказал: “Господа, вы так громко беседуете, что на улице слышно каждое слово. Разрешите мне закрыть окна?”.
Гитлер пришел в отчаяние, узнав, что фельдмаршал фон Клюге не вернулся из поездки по фронту. Он предполагал, что фельдмаршал установил связь с противником. Поэтому он приказал вызвать его на доклад в главную ставку фюрера. Но фельдмаршал фон Клюге по дороге покончил жизнь самоубийством, отравившись ядом.
25 августа 1944 г. пал Париж.
Гитлер и штаб оперативного руководства вооруженными силами должны были принять окончательное решение относительно дальнейшего развития операций. Нужно было себе ясно представить, какой участок имеет наибольшее значение для обороны германской крепости. [507]
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
