он буквально предпочел бы быть где угодно в мире, только не здесь.
Розали издала низкий предупреждающий рык, обнажив зубы, а ее длинные черные волосы рассыпались по плечам. — Ты должен благодарить моего кузена, а не предлагать завуалированные оскорбления, — прошипела она, и взгляд Райдера медленно переместился на нее.
— Я сам решу, как мне обращаться к нему или к кому-либо еще, маленький щенок. Не смей говорить мне обратное. Может быть, моя корона сейчас и сползает, но я все еще король.
Данте положил руку на плечо Розали, чтобы она не реагировала на это, а я переминалась с ноги на ногу, пока он не спеша открывал ворота.
Я чувствовала, как магия искрится в воздухе вокруг меня, пока Данте манипулировал защитными заклинаниями, наложенными на это место, и приказывал им принять Райдера. Это заняло несколько минут, что, как я догадалась, было связано с тем, что он специально разработал многие из этих защитных заклинаний, чтобы не пустить Райдера, и я затаила дыхание, наблюдая за происходящим.
За этим актом доверия между ними двумя — Данте за то, что он позволил своему некогда ненавистному врагу войти в свой дом, а Райдер за то, что вошел в место, наполненное людьми, которые годами желали его смерти, — было невероятно наблюдать.
Ворота наконец-то распахнулись, и Данте жестом велел всем войти внутрь, устремив свой взгляд на Райдера.
— Добро пожаловать, fratello, — сказал он серьезным тоном. — Похоже, пришло время тебе познакомиться с остальными членами твоей семьи.
— Семьи? — спросила Роза, вскинув бровь на Данте, стараясь сохранить лицо пустым. — Что, черт возьми, здесь происходит, Данте? Я чувствую новую связь между вами, так же как я чувствую, как укрепилась ваша связь с Элис, и кажется, что у вас есть секреты.
— Так и есть, — ответил Данте. — Но сейчас я готов рассказать их всем вам. Ты доверяешь мне?
Ее взгляд скользнул от него к Райдеру и обратно. — Да, — наконец согласилась она. — Тогда я, пожалуй, пойду проверю, ждут ли вас остальные.
Она отвернулась без лишних слов, бросив через плечо рубашку, которую ей дал Данте, затем превратилась в огромного Волка и помчалась по дороге к дому, который виднелся вдали на вершине холма.
— Ты уверен, что это хорошая идея? — спросил Райдер, глядя ей вслед.
— В чем дело, fratello? Ты боишься больших плохих Волков? — поддразнил Данте.
— Мои люди только что отвернулись от меня за меньшее, чем это. Ты собираешься пустить человека, который был их заклятым врагом в течение многих лет, прямо в сердце их оплота. Ты действительно так уверен, что они не обратятся против тебя? Или ты все еще надеешься, что я все-таки умру?
Последняя часть была сказана с оттенком юмора, но холодный взгляд Райдера говорил о том, что он действительно ожидает, что все пойдет прахом.
Данте только рассмеялся, хлопнув его по плечу. — Думаю, сейчас ты узнаешь много нового о том, что значит быть Оскурой, serpente. Пойдем. Позволь мне показать тебе, на что похожа настоящая преданность.
Райдер нахмурился, словно у него все еще были возражения, и я взяла его за руку, проводя пальцами между буквами, которыми было написано слово боль на его костяшках.
— Здесь ты в безопасности, — добавил Габриэль тоном, который говорил, что это факт.
Райдер вздохнул и кивнул. — Хорошо. Но я не буду спать в гребаной собачьей куче.
Леон возбужденно закричал и начал срывать с себя одежду, бросая ее Габриэлю, который автоматически все поймал.
— Тогда давайте прибудем с шиком! — сказал Леон, прежде чем переместиться в свою гигантскую форму Льва и опуститься ниже, а затем повернулся к нам своей большой мохнатой задницей и посмотрел через плечо умоляющими глазами.
— Нет, — сказал Райдер, как только понял, чего хочет Леон.
Данте только рассмеялся и запрыгнул на него, а я закатила глаза на Райдера, прежде чем схватить его и, используя свою силу, закинуть на задницу Леона.
Он раздраженно шипел на меня, но когда я вскочила, чтобы втиснуться между ним и Данте, я прижалась поцелуем к его рту, чтобы удержать эти раздраженные протесты внутри.
Габриэль сорвался с места, бросив вызов Леону, и Райдер потерял возможность отказаться, когда Леон вскочил на ноги и начал бежать вверх по дороге на полной скорости.
Я засмеялась, обхватив бедрами его широкую раму, а Райдер обхватил меня руками, прижимая к своей груди.
Похоже, ему все еще нечего было сказать, поэтому я просто прислонилась к нему, давая понять, что я здесь ради него, и молча обещая, что позже мы останемся с ним наедине, чтобы он мог поговорить об этом дерьме со своей бандой.
Когда мы добрались до ступенек дома, Габриэль ждал у входной двери, его крылья уже исчезли, и на его лице была ухмылка, поскольку он одержал над нами победу. Мы все спрыгнули вниз, и Леон переместился назад, набросился на Райдера и облизал его лицо, затем сделал то же самое с Данте и убежал, прежде чем они успели что-то предпринять.
— Твой гребаный член только что шлепнул меня по ноге, — прорычал Райдер.
— Да ладно, Райдер, мы все знаем, как сильно ты любишь мой член, — отозвался Леон, как раз когда мама Данте открыла дверь.
Лицо Бьянки побледнело, когда она уставилась на Райдера, и я подавила смех, когда Леон извинился за свое замечание о члене и о том, что он был голый, но она просто не сводила глаз с Лунного Короля.
— Все станет понятно, когда ты узнаешь, что произошло, мама, — пообещал ей Данте, поднимаясь по ступенькам и кладя руку на ее руку, пока она заставляла себя смотреть на него. — Ты доверяешь мне?
— Конечно, Dolce Drago, — тихо ответила она. — Но этот… он… он — образ своего отца. Человека, который забрал твоего папу из этого мира. Это все, что я вижу, когда смотрю на него.
— Раньше я тоже видел только это. Но все изменилось. Пойдем, — он направил ее обратно в дом, как раз когда Леон закончил натягивать свою одежду, и мы четверо несколько нерешительно последовали за ним. Райдер был скован в движениях, и я держала свою руку на его руке, чтобы напомнить, что я здесь и прикрою его, если кто-то отвернется от него.
Мы прошли через огромный дом, миновали кухню и вслед за Данте вышли на огромную террасу, с которой открывался вид на долину и виноградники за ней.
Все остальные Волки уже были там и громко разговаривали между собой. Но как только мы вышли, наступила тишина, и все взгляды обратились либо к
