за Данте из комнаты.
— Пойдемте! — возбужденно сказал Леон, хватая за руку меня и Райдера и вытаскивая нас из комнаты бегом.
Райдер уперся пятками, поэтому Леон отпустил его, и я рассмеялась, когда он потащил меня за собой так быстро, как только мог. Оглянувшись через плечо, я увидела, что Райдер ворчит проклятия, поскольку они с Габриэлем были вынуждены бежать за нами трусцой или рисковали остаться одни в Волчьем логове, где их мог найти кто угодно.
Мы заскочили в огромную кухню, где в воздухе витал восхитительный аромат трав и макарон. Леон бросился к холодильнику, распахнул дверцу и застонал, выхватив из широкого терракотового блюда то, что выглядело как свежеприготовленная овощная лазанья.
Он поспешил к кухонному островку, и аромат расплавленного сыра наполнил комнату, когда он использовал свою магию огня, чтобы разогреть блюдо, а затем поставил на стол и быстро наложил себе огромную порцию.
Леон тут же начал запихивать еду в рот, прихлопывая тарелку рукой по столешнице и рыча через рот, словно думал, что мы вот-вот украдем ее у него.
Я закатила глаза и взяла еще три тарелки из буфета, который Леон оставил открытым, затем наложила по порции для себя, Габриэля и Райдера.
Габриэль придвинул табурет, приступая к еде, и у него вырвался стон, когда вкус приготовленной Бьянкой пищи накрыл его вкусовые рецепторы.
Райдер все еще мешкал, как неловкая утка, и я осторожно подвела его к огромной барной стойке, чтобы он тоже занял место. Честно говоря, это место было безумно большим — здесь было десять табуретов, а также обеденный стол на двадцать персон в дальнем конце комнаты, и это даже не то место, где обычно ела семья. Но я догадалась, что, учитывая количество братьев и сестер Данте, а также тот факт, что все остальные дальние родственники появлялись здесь по меньшей мере три раза в неделю, им было необходимо пространство.
— Я не собираюсь просто так угощаться едой его мамы, — ворчал Райдер. — Она явно не хочет, чтобы я был здесь, и я…
— Не пытайся сказать мне, что у тебя не текут слюнки от запаха этой лазаньи, — поддразнила я. — Кроме того, я могу гарантировать тебе, что Бьянка будет больше оскорблена, если ты не будешь есть, чем если ты будешь есть, — я поднесла вилку вкусной сырной пасты и жареных овощей к его губам, и он уступил, открыв рот и бросив на меня недоверчивый взгляд. Но когда он начал жевать, я увидела, как блестят его глаза от того, как это чертовски вкусно, и поняла, что победила.
Я опустилась на стул рядом с ним и принялась за свою еду, едва успев проглотить несколько кусочков, как Леон уже вылизывал свою тарелку дочиста, как дикарь. Он схватил терракотовое тарелку, в которой была лазанья, и задохнулся от ужаса, обнаружив, что она пуста, хотя я видела, как он доедал последний кусок сам, пока я пыталась уговорить Райдера съесть еще, но он не хотел.
— Кто из вас взял мой последний кусочек? — потребовал он, с грохотом опуская тарелку обратно на стойку и начиная рыскать вокруг барной стойки.
Габриэль начал есть быстрее, нанизывая последнюю порцию на вилку, и схватил недоеденную тарелку Райдера, поглощая и ее, оставив хищный взгляд Леона направленным на меня.
— Плохой Лев, — предупредила я, поворачиваясь, чтобы перекрыть ему доступ к моей еде.
— Поделись, маленький монстр, не будь жадиной, — ответил Леон, переведя взгляд с моего плеча на мою тарелку.
— Это говорит чувак, который только что расстегнул свой ремень, чтобы освободить место для всей еды в своем желудке, — поддразнил Габриэль, и мой взгляд упал на расстегнутый ремень Леона, который с усмешкой расправил плечи.
— Дело не в этом, — твердо сказал Леон и бросился на меня так внезапно, что я едва успела встать между ним и своей тарелкой.
— Стой! — я задыхалась, когда он обхватил меня руками и перекинул через плечо, зажав рукой мою задницу, чтобы удержать меня на месте, пока он набрасывался на остатки моей еды.
Я засмеялась, когда он уничтожил порцию за два больших укуса, а затем наклонился вперед, чтобы вылизать и мою тарелку.
Леон удовлетворенно вздохнул, опуская меня обратно на табурет и кладя руки на барную стойку по обе стороны от меня, чтобы заключить меня в клетку своих рук.
— Кто был непослушным маленьким монстром? — спросил он низким рыком, его брови сошлись, когда он заглянул мне в глаза.
— Что ты имеешь в виду? — спросила я, потянувшись вверх, чтобы вытереть немного сырного соуса с уголка его губ, который он тут же слизал с моих пальцев.
— С тобой что-то не так, Симба, — пробормотал Райдер, откинувшись на спинку кресла, чтобы посмотреть на нас двоих.
— Шшш, — сказал Леон, игнорируя Райдера, так как он продолжал пристально смотреть на меня. — Не хочешь ли ты рассказать мне, где именно ты нашла мой кристалл Сердца Памяти, Элис?
Леон медленно поднял правую руку и протянул мне кристалл, который я нашла среди вещей Гарета, и я вздохнула.
— Хватит прикарманивать у меня, придурок, — сказала я, ударив его по груди. — Отдай это.
— Не могу. Это мое, — ответил он, и я нахмурилась.
— Нет. Это принадлежало Гарету, — сердито сказала я, протягивая руку, чтобы выхватить его, и чувствуя теплый гул силы, бурлящий в нем. — И я чувствую себя ближе к нему, когда он со мной.
— Подожди минутку, — сказал Леон, указывая на кристалл, когда он снова выпрямился. — Я попросил Гарета присмотреть за ним для меня. Он очень ценный, и ФБР искало его, но я откусил руку этому чуваку, так что мне пришлось действовать инкогнито, пока жар не спал, и я так и не смог попросить его вернуть…
— Что ты сделал? — спросил Габриэль, в то время как Райдер мрачно усмехнулся.
— Неважно. Дело в том, что кристалл белой яшмы может быть использован для хранения воспоминаний. И ты только что сказала, что чувствуешь близость с Гаретом, когда держишь его в руках, так что если…
— Как мне получить к ним доступ? — потребовала я, когда мое сердце забилось быстрее, глядя вниз на кристалл в моей руке, который, казалось, нагрелся еще больше, и я задумалась, не держала ли я в руках ответы на некоторые вопросы все это чертово время.
Леон протянул руку, чтобы взять его у меня, и я отдала его, надежда зародилась в моей груди. — Тебе просто нужно вложить в него свою магию и… ох, — он нахмурился, глядя на кристалл, и разочарованно вздохнул.
— Что такое? — потребовала я.
— Мне жаль, маленький монстр.
