И пока подъемник снова стал с грохотом опускаться, один из мужчин вывел Илейн, мягко и с уважением, — а в голове у нее все крутился вопрос, сколько же несчастья здесь еще придется пережить.
Мадам Кларисс заботилась о рожающей Керрин Пэттерсон, ей помогала Шарлен, которая, судя по всему, разбиралась не только в мужских телах.
— Я помогала матери рожать отпрысков начиная с девятого и по двенадцатый, еще когда была малышкой. К нам ведь обычно никто не приходил, — холодно пояснила она.
Самому же доктору Лерою пока пришлось возиться лишь с членами семей шахтеров, которых засыпало в шахте. Все они страдали приступами слабости. Он бросил быстрый взгляд на Илейн, но прописал только виски и указал на женщин и детей, толпившихся у рудника.
— Там ребята сами справятся. Вы ничего не можете сделать, только ждать.
Тем временем сообщили имена первых погибших, и напряженное молчание женщин сменилось жалобами и плачем. Члены семей хотели к ним. Миссис Кэри командовала своими женщинами, велев им помогать укладывать и обмывать тела. Преподобный отец читал молитвы и пытался утешить людей.
Однако для большинства на шахте еще оставалась надежда. Только жены шахтеров постарше, приехавшие за своими мужьями из Англии, понимали серьезность ситуации. Если газ проник к копру, надежды для людей, оставшихся в глубине шахты, почти не оставалось. Некоторые девушки цеплялись за известие о том, что в вентиляционной шахте кто-то стучал.
Илейн тоже надеялась. Может быть, действительно остался еще кто-то живой. Но сколько из тех, кто спустился вниз утром? Она пыталась выяснить, много ли жертв может быть вообще, но, как оказалось, этого никто не знал.
— Кто-то же должен был записать! — говорила Илейн. — Ведь этим людям платят за почасовую работу.
После продолжительных поисков, которые заняли ее на какое-то время, она наткнулась на служащего конторы. Тот отправил ее к отцу Тима.
— Сегодня это записывал мистер Ламберт. Он еще возмущался, что их так мало. Спросите его, если он еще в себе. Я тоже пытался вытрясти из него информацию. Кто-то из руководства рудника должен поговорить с женщинами. Но мистер Ламберт очень расстроен.
Марвин Ламберт был не только расстроен, но и пьян. Он смотрел прямо перед собой и бормотал что-то невнятное, в то время как его жена Нелли всхлипывала и постоянно произносила имя Тима. Говорить с обоими Ламбертами было бесполезно, по крайней мере для Лейни. Нужно послать к ним миссис Кэри или преподобного… Но сначала необходимо найти списки присутствующих. И действительно, она нашла тетрадь на столе Марвина Ламберта.
20 декабря 1896 — вот оно. И сразу же аккуратный список явившихся рабочих. Девяносто два. И Тим…
Илейн решила взять тетрадь с собой — и была вознаграждена восхищением, когда сказала об этом Калеву Биллеру. Молодой Биллер казался лишним во всей этой кутерьме посреди обрушившегося рудника. В отличие от почти всех остальных мужчин, которые безостановочно спускались и поднимались из рудника, он был чист, хорошо одет и казался безучастным. Так же, как и во время скачек; тогда при взгляде на него тоже создавалось впечатление, что он предпочел бы находиться где-нибудь в другом месте. Тем не менее Калев был в курсе важнейших событий. Похоже, он любил координировать работу.
— Это просто неоценимо, мисс Кифер! — вежливо произнес он и взял списки спустившихся в забой. — Во всяком случае ребята будут точно знать, скольких им придется искать, пока не будут найдены все. Впрочем, вполне вероятно, что спустились не все девяносто два. Некоторые наверняка работали у подъемника или нагружали-разгружали повозки. Я попытаюсь выяснить это.
Илейн бросила взгляд на вход в рудник, из которого только что вынесли новых погибших.
— Могут ли быть выжившие, мистер Биллер? — тихо спросила она.
Калев пожал плечами.
— Скорее нет. Но никогда нельзя быть уверенным, иногда встречаются пустоты, воздушные пузыри… даже если взрывается газ. Но, судя по всему, дело плохо.
Вскоре выяснилось, что утром спустились в шахту шестьдесят шесть мужчин, позднее — Джои и Тим. Двадцать погибших уже нашли, большинство из них в районе шахт № 1 — № 7, которые не обрушились. В районе шахт № 8 — № 9 велись раскопки, час за часом.
Позже Илейн не могла сказать, как прошел день. Она помогала готовить чай, делала сэндвичи, но, казалось, в мыслях была где-то далеко. В какой-то момент преподобный отец попросил ее поехать в город, чтобы привезти еще провиант. Хотя члены семей жертв ничего не могли есть, шахтеры поглощали еду в невероятных количествах. На данный момент на руднике работало около сотни человек, которые постоянно сменялись, чтобы не наступать друг другу на пятки. Количество щебня было просто гигантским; некоторые части шахт были засыпаны полностью. Наверх поднимали все новых и новых погибших.
Лейни распрягла Баньши и снова наткнулась на Приятеля, который все еще стоял под седлом. Судя по всему, никто не осмеливался увести его прочь; вероятно, помощники опасались дурного знака. Илейн тоже боролась с безрассудной надеждой на то, что Тим вот-вот вернется, сядет на коня — до тех пор, пока Приятель будет ждать его. Но потом она взяла себя в руки, расседлала мерина и повела его в конюшню при руднике.
— Здесь хозяин тоже сможет найти тебя… — негромко сказала она и вдруг почувствовала, что по щекам бегут слезы. Она негромко плакала, зарывшись в мягкую гриву лошади. Затем собрала волю в кулак и направилась в город.
Казалось, Греймут был оглушен катастрофой, случившейся на руднике Ламберта. «Лаки Хорс» был закрыт, в «Уайлд Ровере» стояла тишина. Илейн приняла новые продукты. Остальные дамы из кружка домохозяек тоже не сидели сложа руки и наготовили еды. Две из них присоединились к Лейни, хотя девушка задавалась вопросом, что им делать с новыми помощниками. Сначала предполагалось, что нужно будет ухаживать за ранеными, но до сих пор доктор Лерой занимался только мелкими ранами помощников. Все те, кого засыпало в шахтах, были мертвы.
Проезжая мимо «Уайлд Ровера», она увидела Куру. Молодая женщина собиралась приступить к своей работе пианистки, однако паб словно вымер, и, похоже, Кура размышляла, стоит ли вообще входить, когда увидела Илейн.
— Я слышала о руднике, — сказала Кура. — Все так плохо?
Илейн посмотрела на нее и впервые в жизни не испытала при этом ни ярости, ни зависти, ни восхищения. Кто перед ней — кузина или какая-то надоедливая незнакомка, — Илейн было все равно.
— Все зависит от того, что ты подразумеваешь под словом «плохо».
Кура казалась безучастной, как и обычно. Лишь в ее глазах притаилось что-то вроде испуга. Впервые Илейн подумалось, что, возможно, Кура умеет выражать свои чувства только с помощью пения и поэтому ей так нужна музыка.
