ладно, он всё время на работе был да и дома спокойный… а вот Арина Аркадьевна и её сын… Знаете, про таких говорят «Из грязи в князи!» Поднялись снизу, появились деньги а замашки те же остались, простонародные. Никакого уважения к другим людям! А уж про манеры и говорить нечего! Настоящие парвеню! — припечатала она и вдруг покраснела. — Извините меня, молодой человек, что-то я разговорилась… Просто накатило что-то вот я и…
— Не извиняйтесь, Матильда Витольдовна, я вас отлично понимаю! — заверил он, подходя к ней. — Поверьте, на вашем месте я бы вообще не стал терпеть такое хамское отношение к благородной и красивой женщине как вы! Но теперь всё изменилось, можете быть уверены! Я не доставлю вам никакого беспокойства, сударыня! — как бы между прочим ввернул он старорежимное словечко.
И увидел что она приняла это как само собой разумеющееся. Ещё один кирпичик в пользу его версии о её происхождении… Неудивительно, каждый день видеть в своей уютной квартире чужую семью, беспардонно себя ведущую, и не иметь возможности выселить их. К тому же она, скорее всего, аристократка а семья Арины Аркадьевны явно простая.
— Поэтому хочу ещё раз сказать вам спасибо что приютили меня, и засвидетельствовать своё почтение вашим гостеприимством, очаровательная Матильда Витольдовна! — а потом, не дав хозяйке опомниться, взял женскую ручку и поцеловал её, словно галантный кавалер прошлого. — К сожалению, в дороге я сильно устал и хочу сейчас же опробовать вашу постель… Думаю, она мне очень понравится! — пикантно намекнул он. — Насчёт обеда не волнуйтесь, я не голоден, а если проснусь вечером то что оставите тем и удовольствуюсь. Приятного вам дня, сударыня!
И вышел в коридор, оставив женщину, судя по глазам, в приятном удивлении. Что ж, нужное ему впечатление на неё Саша произвёл, намёки сделал, пусть теперь думает-гадает-зреет. А он пойдёт, наконец, и завладеет её постелью… В смысле, ЕГО постелью, конечно же! Зайдя в «красную комнату» Александр быстро разделся до трусов, откинул покрывало и со вздохом наслаждения улёгся на мягкую кровать. Похоже, перина-то пуховая? Как же хорошо! Глубоко вздохнул, повернулся к стене и тут же провалился в сон.
Берлин.
16 мая 1940 года. День.
Штурмбаннфюрер СС Вальтер Шелленберг.
Она была красива! Даже просто смотреть на неё приносило ему удовольствие. Бог или дьявол, неизвестно кто именно, сполна одарил эту женщину в плане внешности словно специально созданную на погибель мужчинам…
Роскошные золотистые волосы ниже плеч притягивали внимание, так и хотелось взять и погладить их между пальцами. Стройная фигура в тонком платье нежно-голубого цвета чуть ниже колен тоже сбивала его с делового настроя и заставляла вспоминать тот единственный раз когда Вальтер смог увидеть её без одежды. Длинные ноги в туфлях на высоких шпильках скрывались под подолом, закинутые друг на друга. Грудь, не менее третьего размера, тщетно рвалась выбраться из плена платья но ткань надёжно скрывала её от нескромных взглядов, даже несмотря на узкий и глубокий вырез между приятными мужскому глазу холмиками.
А лицо! Глаза, которые могли, в зависимости от настроения хозяйки, леденеть от ярости, гореть от похоти или же надменно взирать на того ничтожного человечишку который посмел чем-то помешать ей. Ни разу Шелленберг не увидел в них какого-либо почтения к нему или другим высокопоставленным функционерам партии, не важно какие звания они носили или должности занимали. Вальтер подозревал что даже если эта особа встретит Гиммлера или самого Гитлера то и в этом случае глаза женщины останутся такими же спокойными как и сейчас.
Остальные черты лица гармонично дополняли её женскую привлекательность. Задорный носик придавал ей шарм, губы навевали мысли о страстных поцелуях а длинные и пушистые ресницы время от времени взлетали и опускались, придавая женщине вид наивной и невинной простушки соблазнить которую не составит труда даже обычному парню не блещущему привлекательностью. О, как же обманчив был её вид!
Шелленберг точно знал что на совести, если можно вообще представить её наличие в теле женщины, этой красотки не менее двадцати убитых ею лично людей. В основном, мужчины но были и две женщины и даже подросток лет двенадцати, на свою беду увидевший то что не должен был видеть. Но Вальтер также был уверен что она не испытывала от осознания этого ни малейшего беспокойства. Что и говорить, эта женщина была настоящим бриллиантом в его сейфе! О ней не знал не только сам фюрер но даже Гиммлер не видел её личное дело. Да и само это дело штурмбаннфюрер составлял лично, сознательно опустив часть информации и способностей внештатного агента под псевдонимом «Кобра»…
— И долго вы собираетесь молчать, Вальтер? — фамильярно обратилась к нему ослепительная особа и скорчила недовольную гримасу словно капризная школьница. — Нет, я понимаю что вы любуетесь мной но у меня мало времени. Сегодня я намереваюсь хорошенько отдохнуть и хотела бы…
— Для вас есть новое задание, Кобра… — прервал её Шелленберг, сделав некоторое усилие чтобы сбросить с себя магию её очарования. Духи красавицы были очень хороши и его нос с наслаждением вдыхал их аромат. Интересно, французские или… Да какая ему разница⁈ У них теперь исключительно деловые отношения! — Очень важное и ответственное!
— Надо же! Неужели вспомнили обо мне через столько месяцев? — жёстко усмехнулась женщина, разом сбросив маску мягкой и капризной девочки. — Последнее дело мне не слишком понравилось, Вальтер! Для такой лёгкой работы могли бы найти кого-нибудь попроще из своих штатных мальчиков. Надеюсь, вы не забыли что именно меня привлекает на вашей службе, пусть и неофициально?
Он заставил себя улыбнуться. Как обычно, встречу с ней Шелленберг организовал на конспиративной квартире СД, расположенной на восточной окраине города, в тихой вилле, надёжно укрытой от соседей пышно разросшимися кустами и деревьями. Незачем ей мелькать перед глазами других служащих СС, приходя к нему в кабинет.
…Временами, хоть Вальтер и старался не признаваться в этом даже самому себе, она его пугала. Слишком жестокая и непредсказуемая эта «Кобра». Для неё убить человека не то что самое обычное дело но, кажется, ей приносит удовольствие отнимать жизнь. И при этом за все свои задания на службе Рейху, которых у неё набралось уже больше десятка, она не взяла не единого пфеннига. Работала, так сказать, из любви к искусству. Конечно, красотка не бедствовала. Шелленберг знал что его личный агент часто бывает в обществе весьма богатых и влиятельных людей, естественно, не в
