время, пробегаюсь по стене, проверяя состояние орудий. Две пушки так и не выстрелили, еще две взорвались. Остальные отработали на отлично.
Запрещаю себе радоваться. День только начался – и Магистр так просто не сдастся.
И действительно, какое-то время среди отступивших мятежников царит неразбериха, а затем их ряды начинают пополняться.
Больше людей, еще больше людей.
Напрасно, потому что это по-настоящему пушечное мясо, в которое они и превращаются, когда пытаются атаковать снова. Их больше, ряды плотнее и идут они дальше, но все равно едва ли в состоянии достигнуть стены, где их тут же встречает Анвиль, а за ним и остальные мечники.
Слишком много потерь – и мятежники снова откатываются. Но в этот раз лишь для того, чтобы на сцене появился сам кукловод. И это легко понять по тому, как разбегаются перед ним собственные бойцы. Больше того, немногих зазевавшихся Магистр в прямом смысле этого слова испепеляет.
Одинокая фигура в длинном плаще останавливается метрах в трехстах от останков Драконьего гнезда, делает замысловатые пассы руками - и земля перед ним взрывается огненным гейзером. Затем еще одним и еще. Уже через несколько секунд гейзеров становится так много, что они образует сплошную огненную стену.
Мгновение – и эта стена со скоростью разгоняющегося автомобиля двигается на нас.
— В укрытие! – кричит Анвиль.
И я с ужасом понимаю, что спасти пушки мы просто не успеем. Они хоть и не очень тяжелые, но пытаться унести их – потерять и их, и людей.
Но и это еще не все. Воздух над нами сгущается и обретает очертания огромного камня.
Меня сбивает с ног – и тащит прочь. Пара секунд – и я под замком, в укрытии.
— Не вздумай вылезать, - говорит Анвиль и просто исчезает.
— Стой! – но его уже и след простыл.
«Ну, конечно, так я и буду тут сидеть…»
Бросаюсь по хитросплетению коридоров. Кругом люди – смотрят на меня с откровенным страхом.
— Не поднимайтесь наверх, - бросаю на ходу. – Берегите детей.
Неплохая, в целом идея, надо сказать. Только не для женщины, чей муж сейчас там, в самой гуже магической вакханалии. И словно в подтверждение моих слов, сотрясается вообще всё кругом. Меня бросает на пол, тащит по нему, пока не ударяюсь спиной о стену и не скукоживаюсь в позе эмбриона, изо всех сил прикрывая голову. С потолка сыплется каменное крошево. В воздухе стоит удушливая пыль.
Я очень плохая мать, потому что сейчас должна бы бежать к Амелии. Но я верю, что она сможет о себе позаботиться. Верю, что мой маленький, но очень храбрый дракон, спасет не только себя, но и всех, кто будет рядом. Потому что она уже сделала это раз. И потому что я в нее верю.
Новый удар – и не выдерживают немногочисленные висящие на стенах масляные фонари. Грохота от их падения не слышно, но все кругом погружается в кромешную тьму, лишь кое где разбавляемую небольшими лужами горящего масла.
А потом сквозь пробоины в потолке прорывается пламя. Яростное, злое, гудящее.
Вжимаюсь с стену и пытаюсь стать самой мелкой и несущественной песчинкой изо всех, что валяются вокруг.
Тишина.
Темнота.
Лишь едва различимое шуршание песка с потолка.
Опираясь на руки, поднимаюсь. В горле и носу першит от пыли, кашляю, но лучше почти не становится.
Щурюсь, пытаясь понять, где я и куда идти.
Так, все же темнота не полная, как мне показалось сначала – это меня ослепила вспышка ворвавшегося в укрытие пламени.
Сначала инстинктивно пригибаюсь, но потом бегу уже в полный рост. У выхода на поверхность сгрудились воины. Их мало, очень мало. Но входов в подземелья теперь много.
— Ваше Величество… - удивленное мне в спину.
На поверхности жарко от прокатившейся здесь огненной волны. Клубы дыма поднимаются высоко вверх, много очагов открытого огня – горит все, что может гореть. Но сейчас меня меньше всего заботят остатки нашего имущества. Мой взгляд там, за стеной, где в небе парит огромный дракон – мой любимый дракон.
Но с ним что-то не так, одно его крыло почти не работает, да и выглядит сломанным. Вспоминаю, как он бледнел от моих объятий.
Мужчины! Почему всегда надо скрывать, когда вам больно?!
Крадучись, к стене.
И за мной выбираются уцелевшие бойцы.
По сути, Драконьего гнезда больше не существует. Через несколько лет, если дать природе взять свое, она просто затянет эти развалины травой и кустами – и никто ничего не найдет.
Анвиль издает громогласный рев, а затем выпускает струю пламени. Он бьет прямо перед собой, накрыв едва различимую темную фигурку. Это Магистр, тут нет даже вариантов. Но почему он не сгорает? Почему продолжает стоять?
Пламя иссякает – и я вижу, как вокруг Магистра посверкивает что-то вроде защитного поля. Анвиль не смог его пробить.
А потом змееглазый выбрасывает перед собой руки – и с его пальцев срывается яркое свечение, тут же образующее длинные подвижные нити, что в несколько мгновений опутывают моего дракона. Тот взмахивает крыльями, точнее, одним крылом, но не может приподняться даже немного выше.
Это что-то вроде силового кокона.
Плохо! Это очень плохо!
Глава семьдесят вторая: Изабелла
Глава семьдесят вторая: Изабелла
Дракон бьется, пытается дотянуться до противника когтистыми лапами, тянется к нему зубастой пастью, но его «клетка» абсолютно неподвижна в воздухе.
Магистр переводит взгляд на останки крепости. Я не прячусь – и он наверняка может видеть меня.
Не могу разглядеть выражение его лица, но отчетливо ощущаю приближение страшной беды. Невольно подаюсь вперед – и нога предательски едет на неверном камне. Чтобы хоть как-то устоять, падаю на колени.
И мое сердце перестает биться.
Потому что энергетическая сеть Магистра резко сжимается.
— Нет!
Это мой вопль?
Я же
