она тоже была и красная и опухшая, – открыла я великую тайну. – Как и любой новорожденный, в том числе и ты. Кстати, а что ты здесь делаешь и как сюда попала?
– А по потолку, – хихикнула пустота у меня над плечом, хитро сверкая круглыми чёрными глазками. – Как Бранд рванул сюда, так и я за ним! Я же обещала!
Да, всё верно. Литиниссия действительно обещала передвигаться ящеркой исключительно по потолку. Когда Дэрик увидел её, впервые обратившуюся, он пришёл в ужас от того, какой наша дочь стала крохотной. Хотя я ему об этом рассказывала, но одно дело слышать, и совсем другое – увидеть собственными глазами своё дитя размером с крыску, не больше.
Он тут же представил себе жуткую картину – кто-то, не глядя под ноги, случайно наступает на нашу дочь, и… едва не получил сердечный приступ. И хотя с драконами подобное не случается, по его словам, всё когда-то бывает в первый раз.
Сначала мой муж хотел вообще запретить Литти обращаться, пока её очаровательная, бледно-голубая ушастая ящерка не станет размером… хотя бы с кошку, что ли! Но тут уж я встала на сторону дочери – потому что, отлично понимала, что, обретя зверя, отказаться от него, это как слепому прозреть, посмотреть на мир, а потом завязать себе глаза. Нет уж, такого я своей дочери не пожелала бы никогда.
Против нас двоих мой дракон никогда не мог выстоять. В итоге мы сторговались, что если в виде ящерки Литти не едет у кого-нибудь на руках или плече, то самостоятельно передвигаться она может исключительно по потолку. Ну, ещё по стенам, но выше человеческого роста, чтобы кто-нибудь случайно не задел, не столкнул, не придавил, и так далее – воображение у главного имперского дознавателя всегда было отличным.
На это Литти согласилась, тем более что так было даже веселее. А уж если стать невидимой – открывается столько возможностей для разных проказ! Я смотрела на это сквозь пальцы – сама слишком рано вынужденная повзрослеть, я старалась, чтобы все мои дети – как родные, так и пасынки, а так же брат с сестрой, – как можно дольше могли оставаться детьми. Успеют ещё побыть взрослыми и серьёзными, это от них никуда не денется.
К тому же, я по себе знала, что эмоционально ящерка несколько младше своей носительницы, более озорная и ребячливая. Уж на что я вроде бы взрослая женщина за тридцать, но моя ящерка порой ведёт себя так, словно и не было этих долгих лет замужества и материнства. А поскольку моего мужа это только веселит и забавляет, взрослеть моя ящерка и дальше не собирается.
– Я имела в виду – зачем ты пришла сюда, когда никого ещё не звали полюбоваться младенцем и поздравить счастливую мамочку? – решила я всё же уточнить свой вопрос. Впрочем, и так понимала – любопытство, оно такое!
– Ой, мам, там скучно! Папа и дядя Матфес обсуждают что-то неинтересное по папиной работе, Эйдер и Луки – какой-то новый экономический план составляют. Только один Бранд так смешно бегал кругами, я думала, он тропинку в ковре протрёт, но не протёр, потому что петлял. А у меня книжка закончилась, а за новой не отойдёшь, вдруг уйду – и всё самое интересное без меня случится!
– Кимми! – послышался голос с кровати. Ага, оторвались-таки друг от друга, голубки, наворковались, вспомнили, что не одни. – Дай мою дочь!
Я с улыбкой положила племянницу на руки Силли, поцеловала сестрёнку в лоб, потрепала по сиреневым кудрям Бранда и обратилась к повитухе.
– Миссис Аден, уже можно звать целителя?
– Да, миледи, с роженицей я закончила, – кивнула та. – Теперь нужно малышку искупать.
– Не нужно, – улыбнулась я, поскольку кроха стала чистенькой, едва попав ко мне в руки. Бытовой маг, особенно такой сильный, как я – это почти диагноз. Кстати, и постель, и комната, и сама Силли тоже были идеально чистыми и благоуханными – никто бы в жизни не догадался, что здесь только что произошло рождение новой жизни.
– Тогда зовите, а потом я покажу леди, как малютку к груди правильно прикладывать.
Улыбнувшись новоявленным родителям, я вышла из спальни в гостиную, где действительно четверо мужчин обсуждали что-то своё, мужское. Но стоило мне появиться на пороге, на меня тут же уставилось четыре пары глаз.
– Девочка! – оповестила я всех. – Вы можете зайти, – это уже целителю.
– Всё у вас не как у людей, – проворчал он, пряча улыбку, и исчез за дверью.
Тут он прав – где это видано, чтобы целителя, да не абы какого, а аж самого главного императорского, запускают к роженице, когда всё уже позади. Но так уж повелось у нас, точнее – у меня, а Силли просто подхватила. Когда я ещё только собиралась рожать Литти, то вопрос о том, кто именно будет принимать у меня роды, для моего мужа не стоял – конечно же, целитель Матфес, кто же ещё?
А вот я как-то засомневалась. И хотя и муж, и Матфес меня пытались хором убедить, что «целитель – не мужчина», и стесняться его не нужно, я всё равно испытывала дикое смущение, представляя его рядом в подобной ситуации. Нет, я, конечно, росла в деревне оборотней, и к наготе относилась проще, чем люди. Но не настолько же!
Поэтому уточнила – чем же целитель отличается от повитухи? И выяснила, что, по сути, его магическая работа начинается уже после – залечить тело роженицы. А в процессе он мог только направлять, подбадривать, ну и ребёночка принять, конечно, то есть, при нормальном течении родов, целительская магия не требовалась – всё делала сама роженица.
Конечно, он мог ещё боль снять. На это Дэрик особо напирал, мол, тут целителя никто не заменит. А я ему напомнила, что настойки, облегчающие боль, никто не отменял, я даже сама их приготовить могла, чтобы уж точно – действенно и безопасно было. В итоге договорились до того, что сначала Литти, а потом и остальных наших детей, принимала миссис Аден – опытная повитуха, выбранная герцогом из сотни кандидатур, – а уж потом целитель залечивал, что было нужно. Через простынку! И страховал на всякий случай, конечно.
И вообще, я – дракон, у меня способность к исцелению повышенная! Так что, повитуху я себе отвоевала.
Правда, не предполагала, что Силли по
