себе сочувствия и уважения. Встречались среди них и такие, кого в пору было гнать из детского дома санными тряпками! Чтобы вы не подумали, будто мы, буквально на пустом месте превратились в совсем уж отъявленных негодяев, которые вдруг, ни с того ни с сего, принялись гнобить безобидных взрослых, я вам расскажу одну небольшую, но весьма показательную историю.
Как-то вечером, что называется, на сон грядущий, мы решили с друзьями прогуляться немного вокруг интерната. Неожиданно наше внимание привлекла какая-то странная возня рядом с черным выходом, через который на интернатскую кухню обычно подвозились продукты. Скрытно подобравшись поближе (буйно разросшиеся кусты позволили нам это сделать незаметно) мы увидели, как главная детдомовская стряпуха передает какому-то мужику полные сумки с провизией.
Выждав полминуты, пока женщина, суетливо озираясь по сторонам, не скрылась за обитой железом дверью, мы тормознули тяжело груженного мужика на выходе с территории интерната. Надо было видеть его растерянное и испуганное лицо! Оказалось, что он является супругом нашей вороватой поварихи, а в сумках у него аккуратно складированы продукты, которые, по идее, должны были быть съедены сиротами, но почему-то, прошли мимо их вечно голодных ртов.
Скандал разразился жуткий! Ворвавшись на кухню, мы чуть было не утопили в котле с помоями наглую воровку, и только вмешательство нашей директрисы спасло ее от вполне заслуженного возмездия. Она, правда, со слезами на глазах божилась, будто эта неприятность случилась с нею в первый и в последний раз! Пиздила, как обычно! В том смысле, что и врала, и воровала. Ударение в данном слове можно ставить попеременно в разных местах.
Я не буду лишний раз распинаться здесь о том, что обкрадывать детей, оставшихся без родителей – большой грех! Это и так понятно. Хотя мы и сами, мягко говоря, не являлись ангелами, и украсть что-то на стороне для нас было также просто, как два пальца обоссать. Но удивительное дело, будучи убежденными (и пока еще не осужденными за свои проделки) воришками, мы ужас, как не терпели, когда обкрадывали нас. По нашим понятиям, это считалось форменным беспределом!
Глава 61
Так мало пройдено дорог, так много сделано ошибок!
Сергей Есенин, поэт
В детстве нас часто обзывали «бестолочью и дебилами», а когда мы немного подросли, то превратились уже в «бандитов, на которых клейма ставить негде». Не знаю, с чего наши педагоги это взяли (я никогда не считал себя ни дураком, ни прирожденным преступником), но ход их мыслей мне категорически не нравился! Это что же получается? Будто бы мы и в самом деле какие-то отбросы общества, у которых нет никакого светлого будущего?
Этих взрослых умников послушаешь и можно смело заворачиваться в простынку, дабы без промедления ползти на кладбище! А чего небо-то зря коптить, коли впереди тебя все равно ничего путного не ждет?! Но что-то меня постоянно по дороге к погосту останавливало. Наверное, неунывающий мой характер.
Я всегда удивлялся, когда мне говорили, что «по тебе тюрьма плачет». «Нашла, блин, по кому плакать! Авось перебьется эта ваша тюрьма – отвечал я детдомовским оракулам и ясновидцам. – Мне вот больше делать не чего, как сидеть в каталажке!».
Да, разумеется, я не подарок. Но может, потому и вел себя плохо, что не очень-то много видел в своей жизни хорошего. Не так много, говорю, у меня перед глазами было положительных примеров. При таком удручающем раскладе любой бы на моем месте растерялся. Поймите же, люди, наконец! Нельзя человеку привыкать к тому, что он – мудак. Стоит ему в этом утвердиться и все – пиши пропало! А вы только и делаете, что керосину в огонь подливаете!
Хотя отчасти взрослые тоже где-то правы. Ведь что такое детдом? По сути, это та же тюрьма, только для детей, которую они сами же для нас и создали! А кого может воспитать тюрьма, думаю, и так всем понятно.
Тем более, что именно дурному навстречу и были всегда гостеприимно распахнуты детдомовские ворота. Просто поразительно, как мы, подростки, бываем глухи к хорошему и как быстро научаемся всему плохому! А все потому, что оно гораздо притягательнее и нас к нему сильнее тянет, как это не прискорбно.
Здесь надобно еще иметь в виду и то немаловажное обстоятельство, что у дурного всегда много помощников. Стоит вам к нему прикоснуться, как тут же рядом нарисуется целая куча каких-то непонятных, стремных и мутных людей, готовых без всяких благодарностей, лишь спортивного интереса ради, помочь вам захлебнуться в собственном дерьме!
А как страстно все эти блатари и гопники любят прихвастнуть своим положением, пустить окружающим пыль в глаза! Сами, как правило, в жопе сидят, но ведут себя так, будто никого круче и успешнее их свет еще не видывал! А глупая молодежь на всю эту дешевую мишуру ведется, принимая откровенное вранье за чистую монету. И невдомек оболваненным пацанам, что за всем этим романтическим ореолом, как за блестящей карнавальной маской, скрывается отвратительная рожа хитро сделанной уголовщины и множество искалеченных судеб!
Да и в чем, по правде говоря, может разбираться неискушенный подросток, когда у него жизненного опыта – с гулькин хуй, а неудовлетворенных, глупых амбиций – выше крыши?! Вот и получается, что по прошествии времени ему не остается ничего иного, как только горько сокрушаться: «Как мало пройдено дорог, как много сделано ошибок!». Об этом, кстати, в свое время еще Шаламов писал, знаменитый автор «Колымских рассказов». А уж он то навидался в лагерях уголовной публики.
Должен с сожалением признать, что не счесть наивных детдомовцев, которые попались на эту дьявольскую приманку, чтобы расплатиться за нее впоследствии годами, проведенными за решеткой. Не привыкшие трудиться, презирающие простых работяг за их «неумение жить», они считали себя умнее всех, а по факту бездарно просрали свою жизнь в лагерях и тюрьмах!
Им казалось, что шальные, легкие деньги, которые можно было поднять с одного «хорошего дела», куда лучше рабочей копейки, тяжело и надрывно зарабатываемой глупыми людьми, но в результате выяснилось, что копейка эта гораздо надежнее ворованных миллионов. И не только потому, что «сколь веревочка не вейся, все равно совьешься в кнут» – рано или поздно, финал будет один, каким бы удачливым ты ни был!
Дело, помимо всего прочего, еще и в том, что грошик хоть и мал, но зато – он свой, честно заслуженный. Нет за ним ни крови, ни слез ограбленных и обворованных людей. А значит, совесть твоя чиста и спокойна. Вот только кого
