Делать нечего — св. Лев исполнил и это требование гота. Но всё же царь убедился в том, сколь малой популярностью пользуются готы среди населения Константинополя, что придало ему уверенности в собственных силах. Как говорят, искренне надеясь привести Патрикия к Православию, царь отправил сына Аспара в Антиохию, чтобы тот смог проникнуться истинной верой[873]. Но из этой благой затеи ничего не получилось.
В том же роковом 469 г. один из сыновей Аттилы попытался сделать набег, но был разбит Аспаром, в очередной раз продемонстрировавшим свои таланты военачальника. Видимо, посчитав, что св. Лев уже не нужен ему, гот через своего сына Ардабудария попытался тайно навести дружеские отношения с исаврами, надеясь устранить последнюю опору императора. Но царь вовремя узнал об этой затее и тут же издал указ о запрете принимать на воинскую службу исавров и готов. А во Фракии недавний герой войны с гуннами, магистр армии Анагаст, неожиданно поднял бунт против императора и убил гота Уллиба. Вовремя подоспевшие посланники царя успокоили его, и тогда он выдал им письмо Ардабудария, сына Аспара, призывавшего полководца к открытому неповиновению императору[874].
Для всех становилось очевидным, что конфликт порожден вовсе не личным противостоянием св. Льва и Аспара. По большому счёту, речь шла о будущем Империи: какой она будет в последующем (римской или германской), и будет ли она существовать вообще. Пример Западной империи уменьшал оптимизм тех, кто, опасаясь гражданской войны, соглашался сохранить готскую гегемонию в армии и в сенате. Было ясно также, что развязка конфликта не обойдётся без крови. Но начинать первым ни одна из сторон не решалась — у готов Аспара не было никаких шансов поставить своего, германского, императора из ариан; у св. Льва не было реальной силы, чтобы сокрушить вооружённое сопротивление со стороны друзей Аспара, если дело дойдёт до открытого столкновения.
Так, в тёмных, скрытых интригах и предательствах прошёл 470-й год. Четырнадцать лет св. Лев терпел рядом с собой назойливого советника и тайного конкурента. «И благочестивый царь Лев, будучи кроток и богобоязлив, терпел Аспара до времени, частью по незлобию, частью потому, что всё войско стояло на стороне дома Аспара». Но в 471 г. их отношения зашли уже слишком далеко: стало понятно, что только один из них может управлять Римской империей. Царь помогал Церкви в борьбе с монофизитами, а арианин Аспар строил собственные планы, чрезвычайно тяжкие, по словам современника, для православных. Над Аспаром по-прежнему висело никем официально не доказанное, но никем публично и не опровергнутое обвинение в поражении имперских войск от вандалов. Более того, разочаровавшись в Зеноне, Аспар устроил заговор против него, который только по счастливой случайности не закончился смертью зятя царя. Зенон бежал в Сердику и тем спасся, а поведение гота окончательно убедило императора в необходимости кардинально решать германский вопрос[875].
Император желал видеть себя единоличным правителем государства, а сановник наглядно демонстрировал ему, что царская власть находится в руках готских солдат, покорных семье Аспара. В сфере этого противостояния Православия и арианства, римской идеи и готского индивидуализма оказалась, конечно, и Церковь. Многие прославленные сподвижники молились о победе императора и даже становились свидетелями чудесных пророчеств и знамений, символизирующих победу православного царя. Так, преподобный Маркелл (память 29 декабря) рассказывал, что незадолго до умерщвления Аспара видел пророческий сон, в котором лев победил аспида громадной величины[876].
Вскоре наступила развязка. Однажды, воспользовавшись беспечностью врага, император пригласил его с сыновьями к себе во дворец, где телохранители царя убили Аспара и его двух сыновей — Ардабудария и Патрикия. Третий сын гота — Арменрих, приятель Зенона, был спасён им и скрылся в Исаврии, где и проживал долгое время. Там он породнился с Зеноном — говорят, женившись на дочери побочного сына исавра. Лишь после смерти святого императора он вернулся в Константинополь, но более не решался претендовать на государственные должности[877].
Немедленно нашёлся мститель за Аспара, его телохранитель Острис. Вместе с готом Теодорихом он ворвался в Константинополь, но в бою с исаврами мятежники не имели успеха. По словам летописца, только помощь Зенона и Василиска, подоспевших на место боя, спасла государство. Тогда Острис, который за свою храбрость и верность снискал сочувствие даже среди православного населения столицы, перебрался во Фракию, где устроил настоящую войну[878]. Его правой рукой и первой опорой стал остгот Теодорих.
Удивительный V в. был временем раскрытия больших талантов и грандиозных изменений на политической карте мира. Среди прочих великих фигур выделяется имя Теодориха Великого, царя остготов, чьё правление составило целую политическую революцию. Как указывалось в предыдущих главах, состоя под властью гуннов, остготы вместе с ними медленно двигались на Запад. Они сохранили свои родовые отношения, насколько это позволялось им Аттилой, и своих царей из рода Амалов. После поражения Гуннского вождя часть остготов осела в Паннонии, и св. Маркиан признал их права на землю при условии, что они примут статус федератов, что и произошло.
Около 440 г. умер их царь, и власть над остготами разделили между собой три брата: Валамир, Теодемир и Видимир. Другая часть орды кочевала на другом берегу Дуная и управлялась другим вождём из рода Амалов, Триарием, сын которого, по смерти отца, Теодорих по прозвищу «Косой» принял главенство над этими остготами. Он был в родстве с Аспаром и имел большие планы в отношении своей участи. Теодорих Косой и стал союзником Остриса в борьбе с императором.
Откровенно говоря, эти соседи вели очень беспокойный образ жизни, то воюя с врагами Византии (гуннами), то восставая против Константинополя, когда считали, что их содержание мало. После одной из стычек с римлянами был заключён новый договор между св. Львом I Великим и остготами. Варварам выделили 300 фунтов золота ежегодно на содержание, а в качестве гарантии соблюдения условий соглашения взяли в Константинополь заложников. Одним из них и стал Теодорих Великий, сын Теодемира, которому тогда едва исполнилось 7 лет.
Десять лет провёл Теодорих Великий в столице, окружённый детьми соплеменников. Хотя он и не получил высокого образования (впоследствии остгот подписывался через золотую дощечку с прорезью), но приобрёл бесценный опыт, наблюдая государственную жизнь Римской империи. Когда ему исполнилось 18 лет, император отправил его к отцу, наградив титулом своего друга и сына и передав ценные подарки. Возвратившись к родным, Теодорих Великий тут же собрал многочисленную дружину (около 6 тыс. воинов) и устроил удачные походы. Напав на соседа — царя сарматов Бабая, он захватил город Сингидон (ныне — Белград), но не передал его императору, а оставил за собой. В это время ему подоспело предложение от Гликерия, сидевшего на троне западных императоров, перейти к нему на службу и слиться с вестготами, проживавшими в Галлии, но он отклонил его.
Война с остготами продлилась почти два года, и в 473 г. император направил к ним посольство во главе с силенциарием Пелагием. Но Теодорих Косой, возглавивший объединённые войска готов, потребовал передачи ему наследства Аспара, предоставление командования над воинскими частями, ранее находившимися в подчинении Готского вождя, и, наконец, разрешения остаться во Фракии. Царь благоразумно отклонил почти все предложения, и война разгорелась с новой силой. Теодорих Косой имел некоторый успех во Фракии и Македонии. Несмотря на мужественную защиту, когда жители Аркадиополя, страдая от недостатка пищи, употребляли мёртвых животных, этот город пал, поскольку император физически не смог набрать войска для отражения готского нападения. Правда, второй город — Филиппы варвары взять не смогли и запросили мир на обычных условиях[879].
Но вскоре сами готы, испытывавшие нужду во всём (за десятилетия мирной жизни они уже привыкли к царскому жалованию), завязали переговоры с императорским двором. В результате, по итогам заключённого соглашения, Теодориху Косому был присвоен титул магистра армии и разрешено иметь личную дружину, на содержание которой ему выделялось 2 тыс. фунтов золота ежегодно. Кроме того, за ним признавалось царское достоинство над готами, а он, в свою очередь, обещал вести войны под знамёнами императора. Исключение составляли лишь вандалы, с которыми Теодорих, как арианин, не желал сражаться. Около 474 г. умер другой отпрыск Остготских царей — Валомир, и Теодорих Великий принял верховную власть над его коленами[880]. В результате образовались две остготские коалиции, перманентно воюющих друг с другом или, временно объединяя, с Константинополем.
