— Времени не было, господин, — оправдывался ярл. — Мальчик был бы крещен, прежде чем я успел послать известие и получить от тебя ответ. Сейчас трудно украсть ребенка.
— И очень рискованно, Имрик.
— Да, господин, но дело это стоящее. Ты сам знаешь, что люди могут делать многое такое, что недоступно альвам, троллям, гоблинам и им подобным. Они могут пользоваться всеми металлами, касаться святой воды, ходить по освященной земле, произносить имя нового бога — ведь даже старым богам приходится уступать дорогу кое-чему, что не вредит людям. Нам, альвам, нужен такой воин.
— Подменыш, которого ты оставил на его месте, тоже мог бы делать все, о чем ты говорил.
— Это так, господин, но ты же хорошо знаешь дикую и злобную натуру таких полукровок. Ему нельзя верить в вопросах магии, как этому человеку. Эльфам приходится плодить подменышей, иначе люди убедились бы, что их дети украдены, и могли бы воззвать к мести богов.
До сих пор разговор шел о том, что все понимали, не торопясь, как это принято у бессмертных, но теперь король альвов резко сказал:
— А можно ли верить этому человеку? Достаточно ему обратиться к новому богу, и он для нас потерян. Может, он уже стал слишком силен?
— Нет, господин! — Скафлок выступил вперед и взглянул владыке альвов прямо в глаза. — Я бесконечно благодарен Имрику за то, что он спас меня от бесплодной и слепой жизни смертного. Я — альв во всем, за исключением крови. Ребенком я сосал грудь альвини, говорю на языке альвов и сплю рядом с девушками альвов. — Он поднял голову и говорил почти вызывающе. — Только позволь, господин, и я стану лучшим из твоих псов. Но если выгнать пса из дому, он становится волком и начинает охотиться на стадо своего хозяина.
Некоторых альвов испугала такая откровенность, но король лишь кивнул и мрачно улыбнулся.
— Мы верим тебе, — сказал он. — Действительно, в прошлом воспитанники Эльфхейма показали себя храбрыми воинами. Что касается тебя, меня беспокоит лишь дар, полученный от Асов в день выбора имени. Я чувствую в этом их руку, а их цели никогда не совпадали с нашими.
Содрогнулись собравшиеся альвы, а некоторые начертили в воздухе рунные знаки, но Имрик заявил:
— Господин, даже боги не могут изменить предначертания Норн[4], и я считаю недостойным терять самого многообещающего из людей из-за смутных опасений перед будущим.
— Да будет так, — кивнул король альвов, и совет занялся другими делами.
После окончания совета был дан пир. У Скафлока кружилась голова от роскоши, царившей при дворе владыки альвов. Когда наконец он вернулся домой, его наполняло такое презрение и вместе с тем такая жалость к людям, что долгое время он не хотел иметь с ними ничего общего.
Прошло еще с полдюжины лет. Эльфы не изменились, но Скафлок так вырос, что невольникам-низовикам при дворе Имрика пришлось переделать его вооружение. Юноша был теперь выше и шире в плечах, чем его приемный отец, он стал самым сильным воином всего королевства. Он мерился силами с медведями и дикими турами, мог обогнать оленя. Никто во всем Альфхейме не мог натянуть лук Скафлока или свободно владеть его топором, будь он даже не из железа.
Лицо юноши несколько вытянулось; воспитанник Имрика отпустил усы, такие же светлые, как и длинные волосы, спадавшие на его плечи. Вместе с тем он стал еще веселее и несдержаннее, чем прежде, обожал плутовские выходки и опасные проделки. Он превратился в большого забияку и пьяницу, стал озорным колдуном, вызывающим вихрь только для того, чтобы поднять у девушек юбки. Не в силах обрести покой, он кружил по стране, охотясь на самых опасных зверей, каких удавалось найти. Выискивал в болотах чудовищных потомков Грандела и убивал их, получая порой ужасные раны, излечить которые могли только чары Имрика. Несмотря ни на что, он всегда был готов отправиться на поиски новых приключений, но потом валялся целыми неделями, почти не двигаясь с места, и мечтательно вглядывался в плывущие по небу облака. В другой раз в зверином облике, овладев неизвестными людям чувствами, искал лесов и вод, чтобы проказничать как выдра, мчаться огромными прыжками, как волк, или гордо парить, как орел.
— Никогда в жизни не испытал я трех вещей, — похвалился он однажды. — Страха, поражения и несчастной любви.
Имрик странно посмотрел на него.
— Ты еще слишком молод, чтобы познать крайности человеческой жизни.
— Я больше альв, чем человек, приемный отец.
— Пока — да, — был ответ.
Однажды Имрик снарядил около дюжины длинных кораблей и отправился в дальний поход. Флот ярла британских альвов переплыл восточное море и ограбил гоблинов, населяющих его скалистое побережье. Потом альвы вторглись в глубь страны, напали на какой-то город троллей и сожгли его, предварительно перебив всех жителей и захватив их имущество. Хотя война еще не была объявлена, такие рейды практиковались обеими сторонами для пробы сил. Продолжая плыть на север, а потом на восток через удивительную белую страну туманов, холода и дрейфующих ледяных гор, Имрик, Скафлок и их воины обогнули неизвестный мыс, проплыли каким-то проливом и направились на юг, где сражались с драконами и грабили местных демонов. Затем вновь отправились на запад, держась береговой линии до тех пор, пока она не повернула на юг, и тогда устремились к северу. Самая яростная битва разыгралась на пустынном берегу с толпой изгнанных богов, похудевших, высохших, обезумевших от одиночества, но по-прежнему обладающих ужасающей силой. Имрик победил, но после битвы альвам пришлось сжечь три корабля, поскольку не осталось никого, кто мог бы вести их дальше.
Иногда они встречали людей, но не обращали на них особого внимания, ведь их интересовала лишь Страна Чудес. Смертные же видели их только мельком, но и при этом испытывали ужас. Альвы воевали не со всеми подряд: в большинстве королевств их принимали гостеприимно и охотно с ними торговали, что являлось причиной долгих стоянок. Три года спустя корабли Имрика вернулись в Альвгейт, груженные богатствами и пленниками. Это был великий поход, и весть о нем разошлась по Эльфхейму и соседним королевствам, а Имрик и Скафлок покрыли себя славой.
VI
Все эти годы колдунья жила в лесу в обществе своих воспоминаний, пробуждавших в ее душе ненависть и жажду мести. Пробуя то одно, то другое, она сумела немного повысить свою силу и теперь могла вызывать духов земли и общаться с демонами воздуха, которые научили ее кое-чему. Оседлав метлу, слетала она на Черный Шабаш на горе Брокен. То была жуткая встреча, во время которой мерзкие древние чудовища пели вокруг черного алтаря, пили кровь из больших котлов, но хуже всего были молодые женщины, принимавшие участие в безбожных обрядах и совокуплявшиеся с демонами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
