Колдунья вернулась с шабаша гораздо умнее, взяв в приживалы крысу, которая острыми зубками кусала ее высохшие груди и пила из них кровь, а ночами лежала на подушке возле своей хозяйки и пищала ей на ухо во время сна. Теперь колдунья решила, что обрела достаточно сил, чтобы вызвать того, кого хотела.
Молнии били вокруг ее логова, а саму ее окружало голубое сияние и смрад адских бездн. Смутная фигура, перед которой она простерлась ниц, была по-своему красива, как любой грех в глазах неисправимого грешника.
— О, многоименный Князь Тьмы, — воскликнула колдунья, — я хочу, чтобы ты исполнил мое желание, и готова заплатить за это обычную цену.
Тот, кого она вызвала, заговорил с ней тихо, терпеливо объясняя:
— Ты далеко зашла, моя дорогая, но еще не принадлежишь мне душой и телом. Милосердие тех, кто живет наверху, безгранично, и ты будешь проклята, лишь отрекшись от него сама.
— А что мне с этого милосердия? — спросила колдунья.
— Оно не отомстит за моих сыновей. Я готова отдать тебе душу, если ты отдашь мне в руки моих врагов.
— Этого я сделать не смогу, — ответил гость, — но дам тебе возможность поймать их в ловушку, если ты окажешься хитрее.
— Этого достаточно.
— Однако подумай, разве ты уже не отомстила Орму? Благодаря тебе он живет с подменышем вместо старшего сына, и существо это может принести ему много зла.
— Но настоящий сын Орма счастлив в Эльфхейме, да и остальные дети быстро растут. Я хотела бы стереть с лица земли его мерзкое потомство, как он поступил с моим. В этом мне не помогут языческие боги и Тот, чьего имени лучше не произносить. Поэтому ты, Повелитель Тьмы, должен стать моим другом.
В глазах, задумчиво смотревших на нее, горели огоньки холоднее зимних морозов.
— Языческих богов тоже интересует это дело, — зажурчал спокойный голос. — Как ты, наверняка, слышала, Один, знающий судьбы людей, строит планы, исполнение которых длится много лет. Но я помогу тебе, дам силу и знание, так что ты станешь могучей колдуньей. И подскажу способ мести, безотказный, если только твои враги не окажутся умнее, чем ты думаешь.
В мире существуют три Силы, которым не могут противостоять ни боги, ни демоны, ни люди. Силы, которых не победит колдовство, не одолеет никакая мощь: Белый Христос, Время и Любовь.
Первый может только разрушить твои планы, так что старайся, чтобы ни Он, ни его последователи никоим образом не включились в схватку. Ты сумеешь этого добиться, если будешь помнить, что Небо оставляет низшим существам свободу выбора, тем самым не заставляя их следовать его заповедям. Даже чудеса лишь открывают перед людьми еще одну возможность выбора.
У второй Силы имен больше, чем у меня, — Судьба, Предназначение, Закон Норны, Доля, Необходимость, Брахма и бесконечное множество иных — но к ней нельзя обращаться, потому что она никого не слушает. Тебе не понять, как может она сосуществовать со свободой выбора, о которой я говорил, как не постичь и того, что одновременно могут быть старые и новые боги. И прежде, чем использовать свои самые сильные заклинания, ты должна подумать над этим, пока не поймешь всей душой, что у правды столько обликов, сколько разумов, пытающихся ее постичь.
Третья Сила смертоносна и может причинять вред в той же мере, что и помогать, но именно ею ты и воспользуешься.
Потом колдунья поклялась ему и узнала, где и каким образом может получить нужное ей знание. На этом встреча закончилась.
И лишь одно осталось ей непонятным: когда гость выходил из хижины, колдунья пригляделась к нему внимательнее и заметила, что это не тот, кто был вначале. Увидела она необычайно высокого мужчину, шедшего молодо и быстро, хоть и носил он длинную бороду, седую, как волчья шерсть. Одет он был в развевающийся плащ, в руке держал копье, а из-под широких полей шляпы смотрел на мир всего один глаз. Колдунья вспомнила того, кто любил принимать всевозможные обличья в своих бесконечных походах по миру, и содрогнулась.
Однако гость исчез — видела она его лишь мгновенье, а может, ей что-то привиделось в звездном свете, — и ей не хотелось думать ни о чем, кроме утраты близких и скорой мести.
Если не считать дикого и шумливого нрава, подменыша нельзя было отличить от настоящего ребенка, и хотя Эльфриду порой удивляло поведение ребенка, ей и в голову не приходило, что это вовсе не он. Она крестила его именем Вальгард, как хотел того Орм, пела ему, играла с ним и была ему очень рада. Только кормление причиняло ей сильную боль, потому что подменыш сильно кусался.
Когда Орм вернулся домой, он обрадовался, увидев такого красивого и сильного мальчика.
— Великий воин будет! — воскликнул он. — Будет храбро сражаться, ездить верхом и плавать по морю. — Он осмотрелся по сторонам. — А где собаки? Где мой старый верный Грам?
— Грам мертв, — бесцветным голосом ответила Эльфрида.
— Он хотел броситься на Вальгарда и разорвать его, поэтому я приказала убить бедное безумное животное. Но, видимо, оно заразило других собак, которые рычат и убегают, когда я выношу ребенка во двор.
— Это странно, — сказал Орм, — в нашей семье всегда любили коней и собак.
По мере того, как Вальгард рос, становилось ясно, что ни одно животное не хочет находиться рядом с ним: скот убегал, кони фыркали и брыкались, коты шипели и забирались на деревья; мальчику пришлось рано научиться владеть копьем, чтобы отбиваться от собак. Вальгард тоже не любил животных, раздавал им пинки и проклятия и быстро стал заядлым охотником.
Подменыш рос хмурым, молчаливым, непослушным и любил дикие забавы. Невольники ненавидели его за злобу и жестокие шутки, которых он для них не жалел. И со временем, хоть она и пыталась с этим бороться, Эльфрида перестала любить своего старшего сына.
Однако Орм любил Вальгарда, хотя они не всегда ладили. Когда он наказывал сына, каким бы сильным ни был удар, мальчик никогда не кричал от боли. А когда обучал его владению мечом и со свистом опускал клинок, словно желая разрубить череп Вальгарду, тот даже не вздрагивал. Подменыш вырос сильным и ловким юношей, тянулся к оружию, словно с ним родился, и никогда не проявлял ни страха, ни жалости. У него не было настоящих друзей, зато приверженцев хватало.
У Орма с Эльфридой родились еще несколько детей: два многообещающих сына — рыжий Кетил и темноволосый Асмунд — и две дочери, Асгерд и Фреда, унаследовавшая красоту матери. Поначалу они играли под присмотром матери, потом начали бродить по округе. Эльфрида очень любила их, Орм тоже, но его любимцем был Вальгард.
Странный, молчаливый, сторонящийся людей юноша вступал в возраст мужчины. Внешне он мало отличался от Скафлока, но волосы его были темнее, кожа светлее, а взгляд — каменный. Угрюмо стиснутые губы подменыша улыбались только тогда, когда он проливал кровь или причинял боль, но и тогда это был лишь оскал. Более высокий и сильный, чем большинство мальчиков его возраста, Вальгард не общался с ровесниками, разве что вставал во главе их, готовя какую-нибудь проказу. Он редко помогал по хозяйству, если не считать забоя скота, и предпочитал одинокие прогулки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
