Шаг, еще шаг. У нее больше не осталось сил. С каким-то странным облегчением она опустилась во мрак беспамятства, почти не ощущая подхвативших ее рук Евы.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Король сидел на стволе поваленного дерева. Слуга лорда Уилмота Роберт Сван стоял перед ним, ожидая позволения говорить, и мял в руках шляпу. Ветер трепал его по-пуритански остриженные, тронутые сединой волосы.
— Ваше Величество…
Карл словно не слышал.
Ветер шумел в деревьях, срывал пожелтевшую листву. По водам озера пробегала рябь, колыхались с сухим шорохом камыши. Холодно, сыро, неуютно.
Карл глядел на руины по ту сторону озера. Он был уже в дорожной одежде, но ему все казалось, что его волосы, руки, тело источают жуткий запах подземелья.
Он вспомнил безумного монстра за решеткой и как он провел ночь в его компании, когда по замку рыскали солдаты, а он находился на волосок от гибели. Потом неожиданно появился Стивен Гаррисон, сообщил, что «круглоголовые» с минуты на минуту появятся здесь, и велел им с Джулианом укрыться в подземном переходе. Они повиновались, не мешкая, но Стивен все же задержался и поглядел на чудовище за решеткой. Карл его понимал. Этот Николас Робсарт… Карл невольно передернул плечами. Да, он мог понять состояние Стивена. Потом полковник тоже вошел в проход, и охранники безумца задвинули за ним каменную плиту. Сколько они пробыли в подземном тоннеле? Оказалось, немногим более часа. Но королю это время показалось гораздо более долгим. Он старался спрятать от обоих находившихся с ним мужчин свой страх, скрыть, что ожидает, как сейчас с минуты на минуту раздастся грохот отодвигаемой плиты, и солдаты Кромвеля ворвутся в подземелье. Поэтому, когда за стеной раздались выстрелы, нервы его сдали, и он невольно вскрикнул.
Джулиан зажал ему рот, хотя и сам был напуган, кажется, не менее короля. Но ничего не произошло. Проход по-прежнему закрывала плита, минуты текли, и им оставалось лишь строить догадки, что же случилось в подземной крипте. Карл старался отвлечься от мрачных мыслей, наблюдая за Джулианом и Стивеном. Эти двое словно избегали смотреть друг на друга и молчали. Карл тоже хранил спокойствие. Он понимал, что неприязнь его спутников связана с их соперничеством из-за Рэйчел Робсарт. Хотя Джулиан старался дать понять, что меж ним и Рэйчел все кончено, его нервозность и отнюдь не дружелюбные взгляды, какие он порой бросал на Стивена, указывали, что в душе его не было мира.
Полковник держался куда спокойнее, чем его соперник: он отбил у Джулиана Рэйчел, хотя и не оказывался от Евы. Да, все это было даже забавно. Карла бы развлекла подобная ситуация, если бы положение не было столь критическим и его не отвлекали совсем иные мысли. И еще он был поражен, что в трудную минуту именно Гаррисон, человек, на помощь которого он меньше всего мог рассчитывать, оказался его настоящим другом и спасителем.
Наконец плиту сдвинули с места, и они увидели в свете факела мощную фигуру Бена Петгагрю.
— Все спокойно, господа. Они ушли. Мы не спешили выпускать вас, пока последний из «круглоголовых» не покинул пределов замка. Да и прибрать тут нужно было.
Они сразу увидели, что за решеткой никого нет, а на плитах пола остались следы крови. На их вопросительные взгляды охранник рассказал, что произошло: как сюда прибыли солдаты, и безумец Николас убил Энтони Робсарта, а солдаты, пытаясь вырвать от него Энтони, изрешетили сумасшедшего пулями. В словах Бена сквозила некоторая грусть, словно ему было жаль своего ненормального подопечного.
— Мы отнесли их тела в часовню, — продолжал он. — В Сент-Прайори принято быстро хоронить умерших. Солдаты уехали, они так были потрясены всем происшедшим, что уже и не думали о дальнейших поисках. А ведь до этого весь дом перевернули.
— Где леди Ева и Рэйчел? — спросил Гаррисон.
— Миледи Ева ухаживает за сестрой. Той после случившегося стало дурно, но сейчас она уже встала и даже велела седлать ваших коней. Будет все же лучше, если вы поскорее уедете. Не ровен час, солдаты опомнятся и решат возобновить поиски. Хотя, вряд ли: то, что здесь произошло, явно убедило их, что ни о каких укрывающихся в замке гостях не может быть и речи. Да, а леди Ева послала за каким-то незнакомцем, недавно прибывшим в селение. Говорят, он приехал за вами.
Эта его последняя фраза сразу оживила короля и лорда Грэнтэма. Они быстро переглянулись.
— Мы уезжаем, сир, — даже улыбнулся Джулиан.
— Слава Богу! — выдохнул Карл.
Да, наконец-то он покинет это проклятое место, с его раскрытыми тайнами, ужасами и опасностями. Карл едва не напевал, когда переодевался в дорогу и старался прогнать мысли о Еве. Она не появлялась, и он был этому рад — король ненавидел прощания. А потом, в какой-то момент, на него словно навалилась страшная усталость. Он старался не обращать на это внимания, думать о скором отъезде. Но, помимо воли, нервное напряжение, что он перенес этой ночью, стало выходить из него тупой апатией. Карл пытался взбодриться — в конце концов, все уже позади. Заслышав за дверью шаги Джулиана, он быстро вышел.
— Как, ты еще не готов? И где ты, спрашивается, был? Да что с тобой, Грэнтэм?
У того в лице не было ни кровинки. Он прятал руки за спину, его била дрожь, а взгляд был какой-то странный.
— Все в порядке, сир. Простите, ради Бога. Просто после всего случившегося… Словно не могу опомниться.
Карл это понимал и ободряюще похлопал Джулиана по плечу:
— Мы сейчас уедем, Грэнтэм. Наконец-то…
У Джулиана был вопрошающий, тревожный взгляд.
— А ваша Линдабарда?
Карл лишь повел плечом:
— Я пойду пройдусь в парке. Пришлешь ко мне Свана.
Его разозлила довольная улыбка Джулиана Грэнтэма — хотя теперь о Еве не могло быть и речи, Карлу стало больно, Он чувствовал себя мерзавцем.
Вот тогда он и пришел сюда, сел на поваленное дерево и стал глядеть на руины. Обычные руины, какие уже ничего не таили в себе. Он вспомнил, как впервые смотрел на них, когда гулял здесь с Рэйчел в первую ночь их приезда. Тогда, в лунном свете, они казались ему романтическими и исполненными своеобразного очарования. Потом он бывал здесь с Евой, когда, охваченные ураганом любви, они все время искали уединения. Они целовались в медовых лучах осеннего солнца, с деревьев опадала листва, Карл зарывался лицом в волосы Евы, пахнущие жасмином и отражающие свет солнца ярким золотистым блеском. Он был тогда так счастлив, душа его отдыхала после бедствий и разочарований; он находил успокоение в любви красивой женщины, гулял с ней вдоль озера и хотел пойти к темневшим на его другом берегу стрельчатым аркам средь темного камня — они казались ему величественным оформлением проснувшегося чувства. Ева, смеясь, уводила его прочь. Потом он все же пошел к руинам вместе с Джулианом. И с тех пор в этих пустых остовах католического монастыря ему стало чудиться нечто недоброе, небезопасное. От них веяло темной тайной. Затем эти руины стали его последним пристанищем, когда его жизнь и свобода подверглись опасности; он узнал их тайну и нашел в них спасение. И вот теперь он уезжает.
