свои же слова.
– А почему же его сейчас здесь нет? – вкрадчиво спросил Искен.
– Его настиг приступ каменной гангрены, – упрямо отвечала я, мрачнея все больше.
– Как своевременно!
Мне нечего было ему возразить, слова Искена звучали крайне убедительно. Однако нельзя было забывать, что стояло нынче на кону, и я изо всех сил сопротивлялась желанию ему поверить. "Ради короны он соврет что угодно. Его послали за тем, чтобы выманить у меня формулу и именно это он пытается сейчас сделать! Говорит, что меня хочет использовать ученый маг, но куда вероятнее, что он сам преследует эту же цель, и стоит мне поверить, как голова моя пропадет!" – говорила я себе, с усилием отводя взгляд от красивого лица, выражавшего сейчас сочувствие и симпатию – те самые чувства, которые я когда-то надеялась пробудить в молодом чародее, но понесла жестокое наказание за свою глупую доверчивость.
– Рено, – Искен терял терпение. – Ты из чистого упрямства сейчас отрицаешь очевидное! Но ты не можешь не признать, что я заронил сомнения в твою душу, и одного этого должно хватить для того, чтобы ты отказалась от мысли добыть корону самостоятельно. Речь идет о слишком серьезном риске, чтобы полагаться на честность – честность чародея, Рено, уж ты-то должна знать, что она из себя представляет!..
Тут в его голосе зазвучали нотки горечи, показавшейся мне неподдельной, и сердце мое заныло. Еще чуть-чуть – и я бы повернула Гонория, однако резкий порыв ветра заставил меня поперхнуться и закашляться, а когда я утерла заслезившиеся глаза, то почувствовала, как жгут холодом кожу запястий и лба знакомые чары, напоминая о том, что в путь сегодня я отправилась не только лишь по воле ученого чародея.
– Допустим, ты говоришь правду, – медленно произнесла я, взвешивая каждое слово. – Но это ничего не изменит, Искен. Я должна выполнить это поручение, у меня нет иного выхода. Мои враги слишком сильны, мне не выдержать этого противостояния, и если я поверну сейчас в сторону – это станет началом непрерывного бегства, на которое, боюсь, у меня не достанет сил...
– Тебе не по силам эта задача, – промолвил Искен, резко мотнув головой от досады, но тут же выражение его лица изменилось – на нем отразилась тревога. Спустя мгновение я поняла, чем она была вызвана – издали, из гущи тумана, плотно затянувшего подножие холма, на котором мы находились, донесся дробный стук копыт: кто-то мчался по нашим следам. Меня этот звук хоть и взволновал, но не насторожил – я давно уж ожидала услышать нечто подобное. И когда я смогла разглядеть всадников, приближающихся к нам, то не сдержала улыбки. Их нельзя было не узнать: один из них оказался долговяз, сутул и восседал на своем муле с грацией, свойственной собаке, перепрыгивавшей высокий забор, да так и застрявшей на его верху – разумеется, речь шла о магистре Леопольде. Второй был невысок, кругловат и сочетание ярких цветов его плаща с разноцветными перьями на наимоднейшей шляпе могло смутить даже видавших виды столичных франтов, однако я уже успела привыкнуть к тому, что демоны питают слабость к вычурным одеяниям, а глаз их воспринимает цвета несколько иначе, чем это свойственно людям.
Не помня себя от радости, я спешилась и побежала навстречу своим друзьям, которых недавно считала едва ли не навеки потерянными.
– Похоже, вы вновь не получите хорошей рекомендации от своего прежнего хозяина, – растроганно и чуть виновато сказала я демону, заметив, что на попоне его лошади красуется герб Стеллы ван Хагевен, вряд ли способной столь щедро одарить своего бывшего подчиненного на прощание. Мелихаро обнял меня с прежней сердечностью, а вот магистр Леопольд сначала попытался избегнуть моих объятий, с опаской на меня косясь – чародей справедливо не был уверен в том, что я так уж рада его видеть.
– Экий вы гнусный предатель! – с укоризной промолвила я, протягивая к нему руки. – Я была уверена, что вы сбежали!
– Взбредет же вам в голову всякая чушь, – Леопольд, вздохнув с деланным возмущением, покорился судьбе и позволил себя обнять, впрочем, явно ожидая, что я вот-вот передумаю и отвешу ему смачного пинка. – Я попросту устал от ваших глупостей, несносная девчонка. Нет, я догадывался, что для девицы вашего склада ума беседы с полоумными учеными окажутся опасными, и оттого не ждал ничего хорошего от этой затеи со лжеаспиранством!.. Но вы превзошли саму себя – вляпаться в такое скверное дело! Я никогда не имел склонности кого-то спасать и переубеждать, и решил, что пусть мозги вам вправляют эти молодые люди, так рьяно пекущиеся о вашей судьбе. Ну а так как оба они те еще прохвосты, то пусть делают это по очереди – заодно пусть истратят друг на друга излишки хитрости и язвительности.
– Старый мерзавец! – прошипел Искен, явно не ожидавший подобного поворота. – Какого дьявола вы не отправились на все четыре стороны? Неужто мало было того кошеля с золотом, что я вам дал? Чья-чья, а ваша шкура обязана поистрепаться в этой передряге, уж в этом я готов поклясться!..
– Но-но! – Мелихаро, вздернув нос, решительно занял позицию между молодым чародеем и магистром. – Хитрый хрыч, конечно, тот еще подлюга, но не всяким лощеным двуличным соплякам позволено его судить. Хотя, признаю, вы, мессир Висснок, были чрезмерно щедры к нему – теперь этот пьяница не просохнет еще года три, если, конечно, останется жив после этого треклятого приключения.
– Рено, отчего твои приятели при встрече со мной так напрашиваются на взбучку? – в бешенстве процедил Искен, делая вид, что не замечает, как лезут ему в нос разноцветные перья со шляпы Мелихаро.
– Быть может, потому, что вы, будучи от природы и по происхождению расчетливым и гнусным типом, причинили немало горя госпоже Каррен, и мы, являясь ее настоящими друзьями, не в силах спокойно смотреть на вашу хитрую смазливую физиономию? – демон не собирался уступать ни пяди и явно был готов к драке.
– Да вы никак рехнулись! – воскликнула я, в свою очередь успев втиснуться между ними и энергично растолкать в стороны. – У нас совершенно нет времени на...
– У нас будет полно времени, если вы откажетесь от дурацкой идеи потакать зарвавшемуся ученому-неудачнику, которому стукнула в голову идея свести в могилу сначала вас, а затем и добрую половину княжества! – сварливо отозвался Мелихаро, тут же
