сообщу княжескому лесничему, что вы самовольно свалили деревья, произраставшие в лесах Его Светлости...
Демон, с интересом наблюдавший затем, как чародей опутывает крестьян, чьи лица становились унылее с каждой минутой, произнес с ревностью, впрочем, вовсе не того свойства, которого я могла бы от него ожидать:
– А он порядочный крючкотвор!
Искен, обладавший прекрасным слухом, повернулся к нам и, добавив в улыбку немного яда, произнес:
– Только не говорите, что из меня получился бы хороший секретарь, господин... э-э-э... Мелифарий?.. Мелихаро?.. Неплохое ремесло для простолюдина, однако я не хотел бы падать столь низко относительно моего нынешнего положения.
Демон не оставалось ничего другого, кроме как фыркнуть в ответ на оскорбление – вполне возможно, у его племени также имелись сословия, и Мелихаро вполне мог относиться не к последнему из них, однако козырять этим в наших краях не стоило.
Жители Козерогов, успевшие немного прийти в себя благодаря этой короткой перепалке, пошептались и сообщили, что согласны пропустить нас, если Искен обещает, что нынче ночью ни один гоблин не покажется в деревне.
– ...А не то мы тоже найдем на что пожаловаться светлейшему князю, – с умеренным вызовом произнес тот, что взял на себя роль предводителя. – Нешто это видано – девок портить да гоблинов поганых откапывать, и называть энто научною работою! Век у нас тут науки никакой не имелось, и хвала богам пресветлым за то!..
– ...Темные умишки! – негромко, но едко произнес Искен, стоило нам самую малость удалиться от поселян. Видимо, его все-таки задело за живое то, как описал его деятельность у храма козерожанин, но возразить по существу ему было нечего – дело обстояло ровно так, как кратко подытожил бедняга крестьянин, несший урон все то время, пока аспирант околачивался возле деревни.
– И как же ты собираешься извести гоблинов? – спросила я, зная ответ наперед.
– Извести? Я и пальцем об палец не ударю, это не моя забота, – приподнял брови Искен. – Пусть благодарят меня за то, что я не прорвался к храму силой, им бы не поздоровилось.
– Вот! – сразу же встрял в нашу беседу демон, сторожко прислушивающийся к каждому слову бывшего аспиранта. – Исключительно лживый чародей, просто удивительно двуличный! Это подтверждается каждым его словом и деянием!
– А я не стану врать, что огорчился, когда узнал, что мы не будем гоняться за проклятущими гоблинами по подземелью, – пробурчал магистр Леопольд. – Чем быстрее мы отсюда уберемся – тем лучше, да и вообще приезжать сюда не стоило, помяните мое слово!
– Что значит – не будем гоняться? – я сурово сжала губы и посмотрела на Искена с осуждением, которое было бесполезно тратить на магистра Леопольда. – Еще как будем! Не знаю уж как заведено у столичных вольных магов, а у нас, поместных, в Кодексе все прописано. Устная договоренность с жителями деревни, страдающей от набегов нечисти, заключенная в присутствии двух и более беспристрастных свидетелей, приравнивается к контракту. Таковыми свидетелями могут считаться магистр Леопольд и господин Мелихаро, так что формально сделка заключена.
Демон с готовностью кивнул, явно считая, что раздражать Искена – его основная задача на сегодня. Магистр Леопольд, которому личные соображения не мешали видеть перспективы, открывающиеся с принятием подобного решения, глубокомысленно промолчал.
– Это они-то беспристрастные свидетели? – насмешливо произнес Искен. – Да от этого рыжего господина сейчас искры полетят! Он пытается насолить мне из ревности все то время, что мы, к несчастью, знакомы!..
– В Кодексе ничего не сказано о ревности и прочих личных переживаниях свидетелей, – мой тон был сух. – Достаточно, чтобы они являлись жителями сторонних деревни или города, а уж в этом сомневаться не приходится.
– И когда же ты собираешься выполнить условия сделки, о поместная чародейка? – спросил Искен, теперь уже с откровенной издевкой. – Не много ли ты на себя берешь? Добыть могущественный артефакт, спасти деревеньку от гоблинов... Надеюсь, мы успеем добраться до храма раньше, чем ты подрядишься осушить местное болото, перенести холм с одной околицы на другую, изловить водяного и ниспослать хорошую погоду на ближайшую декаду, ха-ха.
– Ты только что описал последние четыре года моей жизни, – мрачно ответила я чистую правду.
До объяснений, что выполнять задачи такого рода обычно доводится безо всякого плана, я не снизошла, зная, что маги вроде Искена испокон веков относятся к поместным чародеям презрительно, считая их бесталанными неудачниками, прозябающими в своих городишках и деревнях. Вряд ли мне удалось бы заставить его принять хоть какие-то мои слова всерьез, несмотря на то, что мой опыт в некоторых магических сферах деятельности значительно превосходил его собственный.
Не успели мы приблизиться к храму, как нам всем пришлось спешиться – старая дорога оказалась сплошь изрыта гоблинами и изобиловала провалами. Я вспомнила, как совсем недавно проезжала здесь, наслаждаясь миром и покоем здешнего леса, и вздохнула: нечисти понадобилось совсем немного времени, чтобы основательно набезобразничать.
Заметив, как принюхивается к чему-то демон, страдальчески морща нос, я не удержалась от тихого вопроса.
– Дальние родичи, – отвечал демон неохотно. – Весьма дальние. Из тех, которых стараются не вспоминать лишний раз и невзначай забывают пригласить на семейные торжества. Примитивные, дурно воспитанные особи в большинстве своем. Вроде четвероюродных дядьев из глубинки по вашим человечьим меркам. Дядьев с крайне дурным характером.
Я припомнила, что некогда король Ринеке признавал свое родство с Мелихаро, и не преминула отметить, что известные мне родственники у демона одни других сквернее.
– О, это вы еще не знакомы с моими тетушками по материнской линии, – с заметным содроганием пробормотал демон, и трижды сплюнул через левое плечо.
Глава 14, в которой Каррен и ее спутникам приходится всесторонне изучить подземные владения гоблинов
Руины храма, не так давно выглядевшие живописно и обладавшие некой дикой прелестью, сейчас походили на помойку, обычно появляющуюся в тупичке, которым заканчивается извилистый переулок на выселках. Запахи здесь витали те же – гоблины пировали без устали, швыряясь объедками и ломая те уворованные предметы крестьянского обихода, которые показались им при ближайшем рассмотрении недостаточно полезными. Битые горшки и кувшины, обрывки одежды, холстины и шкур, гнутые заступы и кирки – вот что мы увидали, приблизившись к тому месту, где ранее был небольшой провал, через который я проникла в подземелье храма.
Изменения, произошедшие с той поры, заставили меня присвистнуть, и даже Искен что-то неразборчиво пробормотал. Если раньше в
