Катрин легла, попыталась завернуться в короткий жилет. Собаченция немедля пристроилась под бок, принялась ерзать, распространяя запах слегка освеженной элитной псины и пыли веков.
— Уймись, — посоветовала архе-зэка.
Насмешливо взвыл пустынный шакал, ему ответил другой, третий — едва слышный. Дикси приподняла плешивую башку, одобрительно сверкнула клычком. Полночь. Надо бы все же поспать.
Вейль сидел, устойчиво опершись локтями о колени, смотрел на дорогу. Готовится. Псих упертый.
[1]Атет (Матет) — согласно египетской мифологии первая из двух лодок, в которой Ра плыл с рассвета до полудня. Между полуднем и сумерками Ра путешествовал в лодке Сектет, спускаясь всё ниже. Ночью бог спускался под землю и воевал со своими извечными врагами.
[2]Нагрудное украшение. Теоретически могло быть частью воинских доспехов, но в данном, древнеегипетском случае, просто украшение.
Глава 19
Там
дата и место не определены
Песок казался угасающе-алым, ненастоящим, сапоги перестали вязнуть — дорога, все еще не очевидная, напрямую вела к темным пятнышкам на горизонте. Уже можно было опознать пальмы и относительно крупные строения. Подсознание настойчиво намекало, что сейчас из утреннего сумрака явятся величественные очертания пирамиды, да только ничего подобного. Здесь все было не так. Катрин шла замыкающей, чему была рада. Идти не хотелось. Не наш это пункт назначения.
Мертвый закатный мир — он для мертвых, как и утро, которое не утро. Чуть заметный уклон к лежащему впереди плато, окруженному заслоняющей и изолирующей бесконечностью дюн-барханов. Поднимающееся солнце светило в спину, но тени гасли на песке под ногами, свет впереди был мягок и слаб. Вечер там и закат, должно быть вечный. Это противоестественное сочетание порядком смущало даже привычный ко многому военно-шпионский ум. Спутники же этим утром, кажется, не проронили ни слова. Даже Дикси, изъявившая необъяснимое желание двигаться своим ходом, семенила в тишине и не особо вываливала язык.
Катрин невыносимо хотелось оглянуться, проверить, не истаивает ли за спиной дорога, видна ли еще башня Крайнего Склада, сохраняются ли символические шансы вернуться по своим следам. Но вертеть башкой было неразумно. Ощущение, что ты уже на самом виду, перед НИМ, было слишком сильно. Конечно, бог чувствует нерешительность и страх паломников, да и иные смятения от него не укроются. Но держать марку нужно до конца, ибо учтивость и вежливость — наше единственное оружие.
Штуцер сильнее оттягивал плечо, намекал, что развернуться и двинуть назад еще очень даже возможно, но это было заведомо обманчивым ощущением. Оружие тут излишне. Вот поэтому бывший шеф так уверенно и ровно шагает вперед. Кажется, о попутчиках он давно забыл, сосредоточился на предстоящей Встрече. Ему-то что, он сам в себе оружие, ему прикосновения к обтертому ореховому прикладу винтовки вообще не нужны. Видят боги, Вейль — Псих с большой буквы «П». Свела же судьба-злодейка…
Пальмы впереди казались не настоящими, а вырезанными из потемневшей тонкой жести. Тоска овладевала архе-зэка. Хотелось драпануть или бахнуть грамм двести. Бегство по чужой дороге к глубоко чужому складу будет выглядеть весьма нелепо, а последствия от принятого стакана в наступающей дневной жаре могут попросту убить. Или не будет здесь настоящего дня и жары? Впрочем, спиртного все равно нет. Ходим неподготовленные, спохватываемся поздновато…
Дикси, видимо, порядком притомившаяся, вопросительно оглянулась. Паломница-шпионка развела руками — глупо теперь на ручки проситься, торжественность момента нарушать. Собаченция раздраженно дернула тощим хвостом. Абсолютно не «на ручки» она, понимаете ли, имела в виду. Ну, извините, мы нынче не особо догадливы.
Это все странное освещение виновато — Катрин заметила наблюдателя гораздо позже зоркой архе-собаки. Местный властелин пустыни сидел, поджав хвост, поодаль от дороги, и, склонив острую морду к плечу, разглядывал путников. Шакал был поджар и невелик ростом — видать, ночные завывания отнимают уйму сил и энергии. Впрочем, с чего тут, в песках, разжиреешь? Нормальное животное, телосложением гораздо гармоничнее своей дальней эксклюзивно-мелкой родственницы. Ладно, сторожа тайных мест — не самое главное в тайных местах…
Вот они — считанные пальмы, стены невысоких строений, иглы пары скромных обелисков, наконец-то, обозначавших устье тайной дороги. Деревня, видимо, давно заброшена. И до всех разгадок (и до приговора) остался километр закатного песка. Стены и пальмы дремлют в тенях утреннего заката. Или уже не утреннего? Нет, оглядываться мы все равно не будем.
Капрал коротко приобнял за плечи безносую подругу. Поддержка и прощание. Да, вот он, конец пути. Мертвая деревня на мертвой дороге…
На сей раз интуиция подвела опытную шпионку. Не успели миновать иглы гранитных обелисков, как деревня явила признаки жизни. Незамеченный паренек отворил ворота загона, на свободу повалили козы, сонно мемекающие и с вялым любопытством поглядывающие на паломников. Пастух-подросток тоже смотрел, по-взрослому притворяясь равнодушным.
Неизвестно, что почувствовали остальные бывшие археологи, но Дикси мгновенно полегчало. Пастуха мелкая хищница, конечно, проигнорировала, оценивающе присмотрелась к козлу-вожаку, но солидные рога и запах (еще более убедительный) заставили отказаться от мысли о немедленной охоте. Дикси вытянула морду и начала внюхиваться в запахи деревни.
Улочка… встречная женщина с кувшином на голове… есть тут вода, что вполне естественно… кудахчут куры за невысоким забором… а туда ли мы пришли, граждане богоискатели? Посреди улочки возятся на песке малые голопузые аборигены — старший, лет четырех от роду, гордо продемонстрировал гостям палку. Дикси такие игрушки категорически не одобряла и с трудом воздержалась от гавканья, капрал одобрительно кивнул местному малолетнему герою.
Вновь дома, теперь явно не жилые. Вернулся страх — нет, все здесь не так, даже дети тень-защиту от солнца не ищут, красноватый мягкий сумрак заката здесь вечен. Значит ли это, что и все иное обман? Не понять, не догадаться. Но запах коз и малолетние селяне вполне достоверны. Потянулась длинная осыпавшаяся стена с провалами былых дверей. Караван-сарай, давным-давно забытый за ненадобностью? За стеной донесся отчетливый шорох — Дикси азартно кинулась в пролом. Крысы! Настоящие крысы!
Сгинула собаченция. Отряд не заметил потери бойца — Вейль не оглядывался, шаги его становились все шире и решительнее. Капрал и Анис тоже оставались преисполнены решительности. Впереди виднелась площадь…
Деревня умирала. Это было особенно очевидно здесь — в центре. Колодец и прямоугольное строение — разрушающееся, но еще сохранившее былое изящество, подчеркнутое десятками тонких колонн. Заброшенные дома и дворы четырех улиц,
