Владимирского князя Всеволод Юрьевич. Роман должен сложить голову там.
И вдруг меня взяло настоящее зло! Если еще минуту назад я сомневалась, правильно ли поступаю, раскрывая свои знания, то теперь твердо решила: фиг вам! Это «фиг» относилось к Батыю. Пусть я не смогу вернуться, пусть меня даже убьют и душе останется неприкаянно мотаться по векам, но я сделаю все, чтобы не погиб вот этот русский красавец и многие тысячи других!
– С нашей Настасьей беда случилась, лошадь у нее понесла и уронила. Убилась сильно.
Вот уж спасибо, тетушка! Взгляд князя стал сочувствующим, только этого мне не хватало.
– С тех пор уж который месяц ровно провидица какая, знает то, чего и знать не должна.
Так, это уже легче, не дура разбитая, но провидица…
– Послушай, Роман Ингваревич, чего она про новую напасть твердит, ту самую, о которой половцы да булгары говорят.
– Говори. – Внимательные синие глаза заглянули в саму душу и что-то там увидели, потому что и в них едва заметно дрогнуло.
Я ухнула словно из самолета без парашюта, вернее, не будучи уверенной, что тот раскроется. Разговор с князем Романом получился трудным и простым одновременно. Было неимоверно сложно удержаться от пересказа всей истории и очень легко, потому что он не задавал лишних вопросов, хотя сначала слушал недоверчиво.
– Князь Роман, это настоящая беда. Это не половецкий набег, его не отбить одной Рязани. Батый пришел.
– Кто?
– Хана так зовут, та огромная сила, что побила русских князей на Калке, пришла к нашим границам снова.
Роман чуть усмехнулся:
– Уж и огромная! Всего три тьмы было, а побили потому, что русские князья один перед другим выхвалялись, вместо того чтобы договориться! Дядька Василько Константинович Ростовский рассказывал, хотя сам туда и не успел!
Он вдруг явно чуть смутился, видно, потому, что говорил это девчонке, которой до ратных забот нет никакого дела. Хотя, почему нет, иначе не пришла бы к нему?
– Теперь не три тьмы, а пятнадцать. Они уже разбили булгар, очередь Руси.
– Много, конечно, но Рязани не привыкать заслоном стоять, выдюжим. К весне надо готовиться особо…
– Не к весне, они придут зимой. Совсем скоро.
– Степняки не ходят зимой, лошадей кормить нечем. По первой травке каждый год ждем.
– На сей раз придут зимой и огромной силой. – Я понимала, что должна сказать что-то такое, что он сможет проверить. – Сначала послов пришлют – бабу-колдунью и двух воинов. Послов убивать нельзя, как сделали князья Мстиславы перед Калкой. Послы придут уже через десять дней. Если они придут, ты мне поверишь?
– Я тебе почему-то и сейчас верю. Где само войско?
– На реке Воронеж.
– Воронежа два – Лесной и Польный, на какой?
– Не знаю, где-то между ними. Я вообще не знаю, где это…
– Это граница наших земель. Пока не переступили.
– Роман, когда переступят, будет поздно. У них пятнадцать туменов, и каждый из них готов убивать и уводить в плен.
– Почему ты рассказываешь это мне?
– Я знаю, что буду наказана, но молчать не могу. Я хочу, чтобы спасся хоть кто-то, иначе Русь будет выжжена, а города превратятся в пепелища… Князь Юрий Игоревич мне не поверит, может, он поверит тебе?
Роман задумался.
– В такое и мне не поверит, одна надежда, что послы действительно придут… Булгары все лето про ту напасть твердят, и что много их, и что сильны и безжалостны, и что на Русь собираются. Да только мы их по весне ждем. Худо, если зимой нападут…
Если честно, я засомневалась и сама. А вдруг я ошиблась, и это не тридцать седьмой год, а, например, тридцать шестой или вообще двадцать пятый какой-нибудь? Нет, все верно, говорил же половец, что их кочевья заняли неведомые люди с востока, значит, беда и впрямь близко. Пусть меня считают чокнутой, пусть косятся, я должна их предупредить! Нельзя, чтобы погиб этот синеглазый князь и тысячи других. Но получалось, что они и без меня все знают? А чего же тогда не шевелятся, надежда на русский «авось»?
– Что еще ты о них знаешь?
И я принялась рассказывать…
О жесточайшей дисциплине в войске, когда за одного жизнями отвечает десяток, за десяток сотня, а за сотню вся тьма… когда трусость просто невозможна, потому что смерть от наказания будет куда страшнее – стянут ременными петлями ноги и плечи и медленно подтянут друг к дружке, ломая позвоночник… что одному вступившему в бой под страхом смерти обязано помочь все войско и не остановиться до тех пор, пока обидчик не будет убит… что никто никого не кормит, каждый добывает себе пропитание и добычу сам, а значит, грабежи и убийства особенно жестоки… что их лошади способны разрывать прочными копытами снег и добывать себе из-под него прошлогоднюю траву, а потом еще и давать кровь хозяину, если тому нечего есть…
– Как это?! – ужаснулась Анея. Видно, при ней я такое не рассказывала.
– Да, они доят кобыл, пьют конское молоко и конскую кровь.
– Тьфу! – не удержалась тетка, видно, питье крови показалось ей особенно мерзким. Я едва спрятала улыбку.
– Но главное – Батыю нужны данники, хан требует десятины во всем.
– Десятины?..
– И в людях тоже.
Князь нахмурился.
– Много воинов, говоришь?
– Много, тысяч сто пятьдесят, обученных, вооруженных, злых… Они уже покорили всех на востоке, теперь очередь Руси. Если их не остановить, это на триста лет…
Кулак грохнул по столу, едва не разнеся столешницу:
– Не бывать тому! Не дам Русь покорить!
Мое сердце снова зашлось. Эх, князь, князь… как тебе справиться одному?
– Только ты права, одной Рязани не выдюжить, к Великому князю Владимирскому Юрию Всеволодовичу ехать надо. Но он вряд ли поверит… Степняки не ходят зимой… Говоришь, послов пришлют? Что ж, послов надо принять, а до того все продумать и подготовить, чтоб дарами усыпить, а силушкой ударить!
Перед нами был стратег, готовящийся не просто к битве, а к целой войне. Кажется, даже я перестала для князя существовать, остались только сообщенные мной сведения. И я поняла, как права была тетка, что привела меня именно к Роману Ингваревичу! Этот сможет изменить ход войны, сможет уберечь Русь от Батыя!
Мысленно я даже сделала неприличный жест Батыю под нос: вот тебе! И было неважно, что я больше не смогу надавить на педаль газа в своем автомобиле или полететь в Милан на Неделю высокой моды. Плевать, зато Русь будет спасена! Мои глаза молили: давай, Роман, миленький, ты же умница, придумай, как справиться с этой заразой!
Князь повернулся ко мне
