доски. И стал лучше прежнего.
Сим Сомович
Римские каникулы
Глава 1
Солнце Эллады жгло мне плечи, когда я почувствовал знакомый холод за спиной. Не оборачиваясь, я знал — пришла она. Хель всегда умела находить меня, где бы я ни скрывался.
— Греческое солнце не идет тебе, богиня смерти, — сказал я, продолжая смотреть на Эгейское море. Волны бились о скалы внизу с тем же упорством, что и века назад. Некоторые вещи не меняются. Жаль, что я не из их числа.
— А тебе идет отчаяние, Виктор, — её голос был мягче обычного. Почти сочувствующий. — Сколько лет ты уже ищешь способ умереть?
Я обернулся. Её двуликое лицо казалось почти красивым в золотом свете заката — живая половина затмевала мертвую.
— С того дня, как чуть не разрушил девять миров. Ты помнишь.
— Помню. — Хель подошла ближе, и воздух стал пахнуть могильной землей. — И знаю, почему ты здесь, среди этих болтливых греков. Надеешься, что их философы найдут ответ на твою проблему?
Я усмехнулся горько. Философы. Они рассуждали о смерти, не зная её вкуса.
— Они говорят о смерти как об освобождении. Красивые слова для тех, кому она доступна.
— Есть место, где твои мечты могут осуществиться, — сказала Хель, и в её голосе прозвучала нота, которую я не слышал веками. Надежда? — Рим. Там ищут способы убивать богов.
Мое сердце — если оно еще билось после стольких лет — замерло.
— Богов нельзя убить, человеку.
— Нельзя было, — поправила она. — Но римляне… они амбициозны. И изобретательны. Они собирают знания со всех концов мира. Египетские свитки, вавилонские заклинания, друидские секреты. Ищут то, что может прекратить бессмертие.
Я посмотрел на неё внимательно. За тысячи лет я научился читать даже божественные лица.
— Почему ты говоришь мне это? Что тебе за польза от моей смерти?
Хель отвернулась к морю. Мертвая половина её лица была обращена ко мне.
— Потому что некоторые грехи слишком тяжелы даже для бессмертия. И потому что в Риме начинается нечто, что изменит мир богов навсегда. — Она снова посмотрела на меня. — Твое место там, Виктор. В последней битве.
Ветер с моря стал холоднее. Я знал — это знак. Хель уходит.
— Рим, значит, — прошептал я.
— Рим, — подтвердила она, и растворилась в сумерках, оставив лишь запах могильных цветов.
Я остался один с морем и своими мыслями. Впервые за века во мне шевельнулось что-то похожее на надежду. Возможно, римляне действительно найдут способ. Возможно, я наконец обрету покой.
Или найду новый способ разрушить мир.
Корабль качало уже третий день, но меня не укачивало — одно из немногих преимуществ проклятого бессмертия. Греческие моряки поглядывали на меня с опаской. Наверное, думали, что я слишком спокоен для простого смертного в такой шторм.
Если бы они знали.
Капитан — смуглый хитрец с Родоса — подошел ко мне, когда на горизонте показались очертания Сицилии.
— Вы уверены, что хотите сойти здесь? — крикнул он сквозь вой ветра. — Мы же идем в Остию, как договаривались!
Я посмотрел на остров. Этна дымилась вдали, как гигантский жертвенник богов. Что-то тянуло меня туда — может, инстинкт, а может, простое любопытство. За столько веков я научился доверять таким порывам.
— Здесь сойду, — ответил я, доставая из кошелька еще несколько драхм. — За неудобства.
Капитан пожал плечами и дал команду к берегу.
Когда мы причалили к маленькой рыбацкой деревушке, я почувствовал то же, что и при встрече с Хель — присутствие чего-то древнего и могущественного. Только здесь оно исходило не от богини смерти, а от самой земли.
Неспешно сойдя по шаткому трапу, я услышал, как местные рыбаки говорят между собой. Латынь с сицилийским акцентом — странная смесь. Они обсуждали недавние землетрясения и говорили о том, что под Этной просыпается что-то страшное.
— Боги гневаются, — бормотал старый рыбак, чиня сети. — Вулкан говорит с ними на языке огня.
Я остановился. Боги. Снова боги.
Может, Хель направила меня не случайно в эти воды? Может, путь в Рим лежал именно через Сицилию?
Я посмотрел на дымящуюся вершину Этны. Где-то там, в глубинах огненной горы, жил древний бог. Если кто и мог знать о римских попытках выковать оружие против богов, то именно он.
Корабль уже отчаливал, а я стоял на каменистом берегу и понимал — моё путешествие только началось. Рим подождет. Сначала нужно поговорить с богом огня.
Интересно, помнит ли он того самого бессмертного скандинава, который чуть не устроил конец света? Скоро узнаю.
Я зашагал вглубь острова, к подножию Этны. За спиной плескались волны, впереди дымился вулкан, а в груди впервые за века что-то напоминало азарт.
Жар был нестерпимым даже для меня. Лава текла по стенам пещеры, как расплавленное золото, а воздух горел в легких. Но я шел дальше, в самое сердце Этны, туда, где обитали боги.
Аид сидел на троне из черного обсидиана, и его глаза пылали ярче окружающей лавы. Узнал меня сразу — трудно забыть того, кто однажды чуть не разрушил все девять миров.
— Виктор Крид, — его голос гремел, как извержение. — Какими ветрами занесло тебя в мои владения?
Я открыл рот, чтобы ответить, но бог подземного мира оказался менее разговорчивым, чем я помнил. Взмахнул рукой — и столп огня обрушился на меня.
Боль была абсолютной. Плоть слетала с костей, кости трещали и рассыпались в пепел. Но даже сквозь агонию я чувствовал знакомое — как моё тело начинает восстанавливаться. Сначала костяк, потом мышцы, потом кожа.
Встал голый, но целый.
Аид проследил весь процесс с выражением глубокого раздражения.
— Цк, — недовольно цыкнул он языком. — Всё то же самое. Скучно.
— Приятно снова увидеть тебя, Аид, — сказал я, отряхиваясь от пепла.
— Ты испортил мне настроение, — бог потер переносицу. — А оно у меня и так не ахти. Эти людишки совсем обнаглели.
Я оглянулся. В лаве плавали какие-то предметы — осколки керамики, металлические изделия.
— Люди?
— Сицилийцы, — Аид махнул рукой, и лава забурлила сильнее. — Строят свои городишки, портят мой остров. Храмы возводят не мне, а этим новомодным римским богам. Думаешь, им есть дело до того, что Этна — мой дом? Как бы не так! Режут
