деревья, роют шахты, засоряют источники.
Он встал с трона, и пещера содрогнулась.
— Подумываю устроить им настоящее извержение. Не эти жалкие покашливания, что случаются раз в год, а по-настоящему. Смести все их поселения в море одним махом.
Я слушал и понимал — попал в нужное время в нужное место. Боги были недовольны. Люди становились слишком самонадеянными. А в Риме, по словам Хель, искали способы убивать богов.
— Много людей погибнет, — сказал я осторожно.
— Да плевать мне на них! — рявкнул Аид. — Раньше они нас боялись, приносили жертвы, просили прощения за каждую срубленную ветку. А теперь? Теперь считают себя хозяевами мира.
Он подошел ближе, и я почувствовал запах серы и расплавленного металла.
— А что тебя сюда привело, северянин? Неужели соскучился по нашим беседам?
Я улыбнулся. Настало время для правды.
— Ищу способ умереть, Аид. Хель сказала, что в Риме знают, как убивать богов. Подумал, ты можешь что-то знать об этом.
Глаза бога подземного мира сузились.
— Римляне… — протянул он задумчиво. — Да, они действительно что-то замышляют.
Аид опустился обратно на трон и задумчиво покрутил в руках кусок раскаленной лавы, словно это была обычная галька.
— Знаешь, есть в Риме один тип, — сказал он наконец. — Алхимик. Зовут его… как же… Марк что-то там. Не важно. Важно то, чем он занимается.
Я прислушался. В голосе бога появились нотки, которые я редко слышал — любопытство, смешанное с беспокойством.
— Этот римлянин помешался на идее создать философский камень. Не первый и не последний, скажешь ты. Но этот… этот подошел к вопросу иначе.
— Иначе как?
— Большинство алхимиков хотят превращать металлы в золото, — Аид швырнул кусок лавы в стену, где тот разлетелся искрами. — Этот же думает масштабнее. Он хочет научиться превращать неживое в живое.
Я почувствовал, как что-то холодное шевельнулось в груди. После стольких веков привыкаешь к знакам судьбы.
— И что с того?
— А то, северянин, что если можно сделать неживое живым, то логично предположить — можно сделать и обратное. Живое превратить в неживое. — Аид наклонился вперед, его глаза горели ярче обычного. — Причем навсегда.
Я молчал, переваривая услышанное. Философский камень… превращение живого в неживое… Это могло сработать даже на бессмертного.
— Ты видел этого алхимика?
— Пару раз. Интересный экземпляр. Он даже сюда спускался, в подземные пещеры, искал какие-то минералы для своих опытов. — Аид усмехнулся. — Когда увидел меня, чуть не обделался от страха. Но потом осмелел, начал задавать вопросы о природе смерти и жизни.
— И что ты ему ответил?
— Да ничего особенного. Просто намекнул, что граница между жизнью и смертью тоньше, чем кажется. И что правильный камень, настоянный на правильных элементах, может эту границу… как бы это сказать… переместить.
Аид встал и прошелся по пещере. Лава расступалась под его ногами.
— Забавно, не находишь? Ты ищешь смерть, а он ищет способ управлять жизнью и смертью. Может, вам стоит познакомиться поближе?
Я кивнул. Впервые за века передо мной маячила реальная надежда. Не туманные обещания, не философские рассуждения — конкретный человек с конкретной целью.
— Где его найти?
— В Риме, разумеется. У него там лаборатория в одном из богатых кварталов. Покровительствует ему кто-то из патрициев — денег на опыты нужно много. — Аид ухмыльнулся. — Только будь осторожен, Крид. Алхимики — народ непредсказуемый. Могут и философский камень создать, а могут и полгорода взорвать в процессе.
Я уже представлял себе путь к Риму, когда Аид добавил:
— А еще этот Марк очень интересуется бессмертными существами. Говорил что-то о том, что нам есть чему поучиться друг у друга.
Значит, алхимик знал о существовании таких, как я. Это могло быть как хорошим знаком, так и ловушкой.
Но у меня не было выбора.
Аид потянулся и достал откуда-то из-за трона изящную амфору с золотыми узорами. Когда он открыл её, по пещере разлился аромат, от которого даже мне, бессмертному, захотелось жить еще сильнее.
— Амброзия, — пояснил он, отхлебнув прямо из горлышка. — Настоящая, олимпийская. Не та дрянь, что боги младшего поколения пьют.
Я поднял бровь. Аид редко делился божественной едой с простыми смертными. Или с бессмертными вроде меня.
— Чего тебе от меня нужно?
— Скукотища, — протянул он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Сидишь тут в вулкане, людишки наверху суетятся, а поговорить не с кем. Давно с тобой не играли.
О, я помнил наши игры. Аид был азартен, как все боги подземного мира, и не любил проигрывать.
— Что предлагаешь?
— Кости, — он материализовал в руке пару костяных кубиков. — Или карты, если хочешь. У меня есть колода, которую Гермес потерял в покер прошлым летом.
— Ставки?
Глаза Аида загорелись предвкушением.
— Если я выиграю — снова сожгу тебя. Но на этот раз медленно, со всеми подробностями. Буду наслаждаться процессом.
— А если я?
Аид задумался, покрутив кубики в ладони.
— Дам тебе кое-что полезное для твоих странствий, — он ухмыльнулся. — У меня есть один артефакт, который может пригодиться тому, кто ищет смерть в мире живых.
Любопытство взяло верх. За века я научился ценить божественные артефакты — они редко подводили в критический момент.
— Что за артефакт?
— А вот это ты узнаешь, только если выиграешь, — Аид встряхнул кубики, и они зазвенели, как колокольчики. — Согласен?
Я посмотрел на него внимательно. Аид не был самым честным игроком среди богов, но он всегда держал слово. А риск… что ж, меня и так уже сжигали сегодня.
— Согласен. Во что играем?
— Простая игра, — Аид положил кубики на каменный выступ между нами. — Кидаем по очереди, у кого больше сумма после трех бросков — тот и выиграл.
Я кивнул. Честно, насколько это возможно с богом.
— Начинаешь ты, — великодушно предложил Аид.
Взял кубики. Они были теплыми от жара пещеры и странно тяжелыми. Бросил — пять и шесть. Одиннадцать.
— Неплохо для начала, — прокомментировал Аид и подхватил кубики. Его бросок — четыре и три. Семь.
— Моя очередь, — я снова кинул кости. Три и два. Пять. В сумме шестнадцать.
Аид нахмурился и бросил свои кости с чуть большей силой. Шесть и шесть. Двенадцать. В сумме девятнадцать.
— Последний бросок решает всё, — пробормотал он.
Я взял кубики,
