этого белоснежного облака протяжно заревели твари. А я для надёжности пустил ещё вдоль земли плетение «Колесницы». Заклинание затянуло всё вокруг себя в воронку, перемололо и выплюнуло. В лесу образовалась прогалина, залитая бурой кашицей из плоти, талого снега и щепок. Теперь опознать в этой слизистой массе кьеррских отродий не смогут даже их белокожие создатели.
Да, я уже не тот начинающий колдун, что поджав хвост бежал из плена абиссалийцев. Обладай я пять лет назад нынешними знаниями, то от улья остался бы только засыпанный мелким щебнем кратер.
Вокруг воцарилась полнейшая тишина. Сверху опадала мелкая кровавая взвесь, моментально превратившаяся на холодном воздухе в крохотные замороженные кристаллики. Но я не спешил развеивать атакующие конструкты. Слишком хорошо я успел изучить повадки тварей в прошлом…
Делаю осторожный шаг. Подошва с хлюпающим звуком погружается в ещё не замерзшее месиво. Ещё шаг. Всё ещё тихо. Третий шаг…
— Хр-р-ра-а-а!!!
Недобитая и истекающая кровью тварь кинулась на меня из-за поваленного дерева. Но я ожидал чего-то подобного. Поэтому готовое плетение «Молота» прервало полёт отродья и вколотило его в землю. Раздался хруст, влажное чавканье, и вновь повисло безмолвие.
Не обращая внимания на сердитое сопение Гесперии, которая злилась из-за сломленных «Колесницей» деревьев, я двинулся к трупам чудищ, убитых первыми. Не скажу, что увиденное меня порадовало. В отличие от порождений Абиссалии, с которыми я бок о бок прожил полгода, эти выглядели… хм… более изощренными, что ли? Шипов стало больше, твёрдые наросты брони массивней, костяные лезвия приобрели сложную форму, а конечности дополнительные пары суставов. Мне кажется, на создание этих потратили непозволительно много плоти. Но с чего б кьеррам быть такими расточительными?
— Гесперия, как давно началось это нашествие? — обратил я взор на лесного духа. — Я же верно понимаю, что раньше они сюда не забредали?
— Да. Люди умели сдерживать пустошь, — поморщилась дриада, которая недолюбливала человечество практически так же, как и абиссалийских отродий. — Однако количество тварей росло, и вскоре они стали заходить всё дальше и дальше.
— Когда обстановка ухудшилась?
— В пору позапрошлого цветения.
Я напряжённо закусил губу и принялся расхаживать по снегу. Запоздало подметил, что замерзаю, а потому подогрел себе кровь «Божественным перстом».
Что же это получается? Вторжение началось спустя год после того, как твари при моей поддержке вырезали Фаренхолд и уковыляли в пустоши с многими тысячами трупов на гнилых горбах? Я, конечно, не могу знать всех подробностей, но интуиция подсказывает, что именно моё появление сломало хрупкий баланс сил на континенте. Однако я хочу верить, что ошибаюсь…
— Здесь поблизости обитают люди? — задал я новый вопрос.
— Почему ты спрашиваешь? — насторожилась Гесперия.
— Хочу побеседовать с ними. Возможно, узнаю что-нибудь полезное.
Первородный дух молча указала куда-то в сторону, и я без раздумий отправился в том направлении. Буквально через десяток метров деревья вдруг расступились, и моему взору предстала внушительных размеров стена частокола, возведённая на монументальном каменном основании, скреплённом раствором.
— Фьюу-у, ничего себе деревенька! — присвистнул я. — Такую и легион молдегаров с наскоку не возьмёт!
Ответом мне стало молчание. Я оглянулся, но Гесперии рядом уже не оказалось. М-да… иногда я забываю, какими странными и обидчивыми могут быть духи природы. Ну да ладно. Она мне сейчас и не нужна. С северянами я и без её присутствия пообщаюсь.
Мечтая побыстрее вернуться в привычный тёплый климат, я согрелся очередным «Перстом», а затем сотворил несколько проекций «Катапульты». В три гигантских прыжка я под прикрытием темноты добрался до частокола, а четвёртым перемахнул его. Очутившись внутри поселения, я двинулся к ближайшему дому, откуда, несмотря на предрассветный час, уже глухо стучал топор. Мне бы, конечно, лучше пообщаться со здешним старостой. Но где его найти, коли все постройки выглядят одинаково? Просто длинные приземистые дома, будто бы до середины стен утопленные в каменистую промёрзлую почву, да с нахлобученными сверху покатыми крышами, похожими на меховые шапки из-за обилия снега. Никакого тебе разнообразия и индивидуальности…
Почти сразу за углом я обнаружил местного жителя, с макушки до пяток укутанного в длинные одежды из шкур животных. Он размахивал увесистым колуном, легко раскалывая объемистые поленья, а затем складывал под пристроенный к стене дома навес.
— Добрый человек, не мог бы ты ответить на пару моих вопросов? — издали обратился я к незнакомцу.
Северянин от звуков моего голоса подскочил, будто ужаленный, и развернулся, смешно выставив перед собой топор, словно защищаясь. На меня уставилась пара вытаращеных небесно-голубых глаз, обрамлённых пышными веерами ресниц и я с изумлением опознал в деревенском жителе молодую курносую деву. Ростом она была как бы не выше меня самого, но её пухлые губы и округлые щечки придавили веснушчатому лицу какое-то по-детски наивное выражение.
— Ты откель тут взялся, путник? Да ещё и голый совсем! Идём скорее в дом, пока мороз не опалил!
От такой заботы опешил уже я. А рослая северянка проворно подскочила ко мне, стянула свои меховые варежки и попыталась надеть их на мои ладони.
— Спасибо-спасибо, но мне не холодно! — кинулся я отбиваться от незнакомки.
— Хм… а ручки-то и вправду тёпленьки, — озадаченно нахмурилась она. — Чай успел отогреться у кого?
— Я просто шёл мимо и хотел расспросить об абиссалийских тварях, которые рыщут тут по лесам, — проигнорировал я вопрос.
Заслышав об обитателях пустошей, дева сразу же посмурнела.
— Эт тебе, странник, надобно к охотникам наведаться. Они часто из деревни отлучаются. С уродцами энтими, знать, каждый день сталкиваются. Окромя них никто тебе не подскажет.
— А далеко ли охотники ваши? Не сочти за наглость, но я спешу.
Дева еще раз осмотрела меня с ног до головы, особенно подолгу задерживаясь на обнажённых кистях и лёгких кожаных полусапогах, кои на холоде закаменели и превратились в настоящие колодки. Затем незнакомка хмыкнула, воткнула колун с размаху в необъятный чурбак и сделала жест, который я прочитал как: «Следуй за мной».
— Мож тебе хоть горяченького отвару плеснуть, путник? — предложила северянка. — А то ж ведь так и околеть недолго. Мне на тебя даж глядеть зябко.
— Не нужно, спасибо, — решительно отказался я.
— Я ж не корысти ради угостить хочу, а по-людски, по-доброму, — обиделась курносая сопровождающая.
— Не сердись, но действительно не стоит. Понимаешь, всех, кто старается мне помочь, вскоре настигают беды. Поэтому я просто расспрошу ваших охотников, да уйду. И вряд ли вы когда-нибудь обо мне услышите.
