углядишь что-то опасное, говори Атарашики или главе охраны. Да, будет непросто, ну так я и не прошу тебя помогать мне просто так. Наем предполагает плату, а плачу я щедро.
— Но можно же найти кого-нибудь другого, — произнесла она жалостливо.
— Можно, но тебя мне посоветовал Мацусита Момота, а его выбору я доверяю.
Относительно. Насколько я вообще могу доверять. Во всяком случае, с Хирано он мне помог.
Еще немного помявшись, Фудзикава произнесла:
— Десять тысяч в день. Обычно я получаю две с половиной, но в вашем случае на меньшее я не согласна.
Полагаю, она говорит про йены.
— Двадцать пять тысяч йен за каждый день работы, — предложил я. — Думаю, это достойная плата за твои труды.
От озвученной цифры у Фудзикавы аж уши торчком встали.
— Согласна! — произнесла она быстро. — За такие деньги — любой ваш каприз.
А ведь для меня двадцать пять тысяч йен — это копейки. Как же далек я стал от народа!
* * *
— Добро пожа-а-аловать…
Именно так нас встретила стоящая за прилавком Руми, дочь кузнеца, в чей магазин мы и зашли. Сначала радостно, но стоило только увидеть, кто вошел вслед за мной, — холодно.
— Добрый день, Руми-сан, — поздоровался я.
— Добрый, Аматэру-сан, — улыбнулась она мне, после чего ее взгляд перешел на Хирано и улыбка медленно ушла. — Хатсуми-сан.
— Все не можешь простить мне той порки? — спросила Хирано, осматривая прилавки магазинчика. — Какая неблагодарная девчонка.
— Что было, то прошло, — улыбнулась Руми через силу, бросив на меня быстрый взгляд.
Сдается мне, кое-кто не хочет, чтобы я узнал некую интересную информацию.
— Что за порка? — спросил я, переводя взгляд с Хирано на Руми.
Ну и глупо улыбался. Типа я дурачок, который не понимает контекста.
— Ничего такого, Аматэ… — начала Руми.
— Девочка посчитала, что ее клан круче моего, — прервала ее Хирано. — Да и клана у меня как такового уже нет. Пришлось вбивать в нее вежливость через задницу. Дети иначе не понимают.
— Это было тридцать лет назад, — процедила Руми.
— И что? — посмотрела на нее Хирано. — Думаешь, тридцать лет назад ты была уже взрослой?
— Нет, — отрезала Руми, отвернувшись.
— Если совсем просто, — пояснила Хирано, — то либо она была ребенком, либо мне пришлось бы уничтожить их клан. Потому я и говорю про неблагодарность.
Как тут все сурово. Прям как у нас, у людей.
— Могли бы просто избить, — проворчала Руми.
— Детей не бью, — отмахнулась Хирано. — Где твой горе-папаша?
— У себя, — ответила коротко Руми.
— А почему «горе»? — спросил я.
— Мм… — простонала Руми.
— Потому что родители отвечают за детей, — ответила Хирано, направляясь к двери, которая вела в кузню. — Пришлось и его пороть.
Да ну на фиг… Стоп, так старику же за четыре сотни лет, у него же шесть хвостов! Как так-то? То есть получается, что у Хирано как минимум столько же? Да не, вряд ли, скорее больше. Вряд ли все девять, но как минимум семь. Возможно, восемь, но… именно что возможно. Вряд ли бы она шугалась якшини, с восемью-то хвостами.
В кузню Хирано спустилась первой, но, чуть отойдя в сторону от двери, просто молча смотрела на старика, который в этот момент долбил молотом очередную металлическую чушку. К нам он стоял полубоком и вошедших гостей не заметил.
— День добрый, Каруиханма-сан, — произнес я, отвлекая его от работы.
Повернувшись на голос, Каруиханма тут же зацепился взглядом за Хирано и лишь через три секунды обратил внимание на меня.
— Добрый… Аматэру-сан, — произнес он ровным голосом. — Хатсуми-сан. Вам тоже не болеть. Что привело вас в мою скромную обитель?
— Я с ним, — мотнула она головой в мою сторону.
— Ага… Ясно… Аматэру-сан? — посмотрел он на меня. Впрочем, нет-нет, да и бросал взгляд на Хирано. — Пришли заказать меч?
— Сначала хочу извиниться, что мы ворвались к вам вот так, без предупреждения, — изобразил я легкий поклон. — И нет, я тут по вопросу уже имеющегося у меня меча.
— Не стоит извиняться, Аматэру-сан, — вздохнул он. — Наверняка во всем виновата эта особа.
— Ты забыл добавить — ослепительная, — вставила Хирано.
— Ослепительная, что аж смотреть больно, — поморщился он.
— Так ты и не смотри, — улыбнулась она холодно. — Глазки в пол и восхищайся молча.
Вот же стервозная баба.
— Ну и стерва же вы, Хатсуми-сан, — сквозь зубы озвучил мои мысли Каруиханма.
— А ты, я смотрю, любишь озвучивать очевидные факты, — произнесла она насмешливо.
— Хатсуми-сан, — потер я лоб.
— Мм? — посмотрела она на меня.
— Не могли бы вы подождать меня снаружи? — попросил я ее.
— Ты прогоняешь меня? — взлетели ее брови.
— Вы слишком восхитительны для таких мужланов, как мы с Каруиханмой-саном, — произнес я. — Мы даже поговорить нормально не сможем — будем постоянно отвлекаться на ваше великолепие.
— Ты прогоняешь меня, — склонила она голову набок. — Как невежливо.
Жаль, я надеялся, что она примет игру и свалит отсюда с сохранением своего достоинства.
— Мы пришли сюда для разговора, а вы лишь нагнетаете обстановку, — ответил я уже серьезно.
— Это наше с ним личное дело, Аматэру-кун, не вмешивайся, — произнесла она холодно.
— Личное? В моем присутствии? Когда я решаю свои дела? — приподнял я бровь. — Глазки в пол, Хирано-сан, и на выход.
— Ты забываешься, мальчик, — нахмурилась она.
«Яки»? Серьезно? Я думал, она лучше себя контролирует. Ладно я, но старая опытная лисица?
— Давайте вы успокоитесь ну или хотя бы в другом месте будете свои склоки устраивать, — произнес напряженный Каруиханма.
Глянув в его сторону, отметил, что для него «яки» Хирано, похоже, действительно проблема. Тяжелое дыхание и вздувшиеся вены — явный признак серьезного напряжения.
— Это очень глупая причина для ссоры, Хирано-сан, — сказал я, доставая из подпространства свой меч. — Но если вы так хотите, я готов разорвать наше соглашение.
Как-то все резко и неожиданно получилось. Но и не отреагировать я не мог. Мы сюда пришли по моему делу, а не для того, чтобы она потешила свое самолюбие, тираня кузнеца. Это, конечно, не плевок в мою сторону был, но явное пренебрежение. Не могу я спустить ей такое с рук. Да, в общем-то, никому не могу. Даже будь на ее месте Атарашики или Норико, я бы вмешался, а уж тем более она. Тут я и в глазах кузнеца очки теряю, и в ее тоже. Если подумать, Хирано частенько пробует меня на прочность, но сегодня она немного перегнула палку. Личное — это личное. Дела — это дела. А уж если это мои дела, то свое личное она могла бы и придержать.
Сверлила взглядом она меня семь секунд. Чуть больше семи секунд. После чего закатила глаза и тяжко вздохнула.
