–…Рон! Вы похожи… на моего наставника Ватанабо в школе. Доверяю вам. Совершенно с вами не зажимаюсь, не стыжусь. Признаюсь: у меня есть две личных проблемы. Мне теперь часто снятся сны, в которых меня убивают. Вместе со страхом испытываю наслаждение неизбежностью гибели и, проснувшись, до утра мастурбирую, воображая себе всяческие ужасы.
– Защитная реакция подсознания… Переориентация на сексуальный инстинкт. Стали мазохисткой вместо того, чтобы сойти с ума.
– Утешили. Слушайте дальше: сейчас я бегаю от Арни, а скоро он будет меня сторониться. Он брезглив и из захватанных стаканов не пьет. Я беременна от Джено.
Под утро, перед Преганком, мы сильно сбавили скорость, как всегда на подходе к станциям. Наоми всерьез опасалась подвохов, хотя ее слова о бомбах показались мне бредом.
– Окститесь, Наоми! Полсотни сел и городов, малых и побольше живут за счет того, что содержат в порядке Путь. И вы утверждаете, что кто-то захочет его взорвать!
– Впереди и позади поезда. Затем подтянуть войска, артиллерию и покончить с нами. Вероятность мала, но надо считаться… С чего взяла? В старинных книжках вычитала! – она с комичным видом пожала плечами. – Благословен патриархальный век!
Клубы желтого пара проплыли за окном. Я услышал громкое шипение и поезд, со скрежетом дернувшись пару раз, встал окончательно. Осторожный стук в дверь и появился Гордей. Косо взглянул на меня и сказал Наоми на ухо несколько слов. Она окаменела на секунду.
– Сейчас иду! Готовьте охрану.
Натянула мокасины, набросила узкую кожаную курточку на плечи. Лицо ее ничего не выражало, глаза потемнели. От недомогания не осталось и следа.
– Вы со мной, Рон!
Теплая утренняя сырость, речушка, упрятанная под железнодорожным полотном в широкую бетонную трубу, заросли камышей с темными метелками на длинных упругих стеблях… Начиная с этого места рельсы сняты со шпал на двести метров вперед.
Я искоса наблюдал за Наоми, движения ее стали слегка замедленными и казались бы сонными, не будь так точны и выверены. Прошлась вдоль насыпи по темному от натеков мазута гравию, указующе вскинула руку.
– Гордей, ловите! Там, в трубе!
Через пару минут охранники приволокли брыкающуюся девчонку лет тринадцати, круглолицую и курносую, совершенно безобидную на вид.
– Шпи-о-о-нка? – задумчиво протянула Наоми, уставившись ей в глаза.
– Да, ну нет, ну что вы!
– Я – да, я – нет, я – что… – издевательски передразнила ее наш вождь. – Конечно, ты просто слабоумная дурочка. Велели спрятаться подальше, не крутиться под ногами. Нашла место. Веди к папуле с мамулей.
И на не высказанные наши вопросы коротко пояснила:
– Прячут того, кто ценен или дорог. Пользы от нее никакой, значит, за нее боятся родители. С какой стати? Они здесь – важные шишки, правда, девочка?
Девчушка гордо и комично надула щеки.
– Мой папа – староста Преганка!
Наше появление в доме старосты: язвительно улыбающийся Гордей, я, не успевший побриться и оттого похожий на злодея, Наоми, неустанно делающая «страшное лицо», да Пат – дочка старосты, сияющая от удовольствия, в какой значительной компании ей повезло оказаться – произвело должный эффект. Полная тетка – ее мамаша, рухнула в обморок, а отец весь обмяк, тряся седыми длинными усами.
Наоми немедля взяла быка за рога.
– Глупость. Большая глупость. И, зная, какая простушка ваша девка, не укрыть ее надежно – непростительная глупость. Вам, уважаемые, я ничего не сделаю при любом раскладе – вот твердое мое слово. Прошу только: собирайте людей, инструмент… всех кого надо и все что надо. Восстанавливайте пути. Желаю успеха. Срок – до полудня. Когда нет – девочку вашу в одну минуту пополудни бросят в топку паровоза. Живую.
Тишину нарушил жалобный голос Пат:
– Я не выглядывала! Я хорошо спряталась! Она не могла меня увидеть!
– Наделали шороху, хозяйка… – Гордей, сам того не зная, впервые употребил имя, от звука которого в будущем вздрогнут многие. – Они пашут, как черти. Но все ж не поспеют.
Наоми, поднеся козырьком ко лбу руку, смотрела на копошащихся вдоль трассы людей.
– Который час, Рон?
– Без четверти.
– Врете. Дайте сюда ваши часы!
Она запустила пальцы в кармашек моей жилетки, щелкнула крышкой часов.
Молодой Григ Децим, племянник Главного советника Ганы, смущенно топтался рядом, последние дни он не сводил глаз с Наоми, хотя и сознавал тщетность своих надежд.
– Вы, в самом деле, излишне жестоки. Иногда. И… часы доктора неточные, смотрите по моим…
На часах Грига был как раз без четверти полдень, и я тут же подыграл ему:
– Ну, спешит мой хронометр! Я и делаю в уме поправки.
– Один врун – врун. Двое – заговор. Трое... – тут она нахмурилась. – Гордей!
– Четырнадцать ноль пять, – услужливо отозвался тот.
– Гордей! Остановите работы. И гоните всех сюда, сейчас наступит воспитательный момент.
– Вы, народ, слушайте! Опоздали, и мой приговор будет исполнен! – общий стон стал Наоми ответом.
– Гордей, начинайте!
Пат не сопротивлялась, только спросила тихо:
– Что я вам сделала?
– Ничего. – Наоми отвернулась. – Если я не держу слово – меня перестанут воспринимать всерьез.
– Нет такого обещания, которого нельзя было бы дать! И взять обратно. Наоми, разве не лучше отступить от железной логики и тем произвести впечатление гораздо более сильное? - сказал Григ мягко.
Слова мужчины молодого, красивого и хорошо воспитанного часто весьма убедительны для женщины, как бы ни была она раздражена.
– Ладно. Слушайте меня, люди! Хотя бы двое найдутся среди вас, кто согласен умереть вместо Патрисии? Тогда она останется жить.
Мать девочки с воплем рухнула перед нами на колени.
– Меня возьми, меня!
И белобрысый, колченогий юноша с трудом вышел вперед, нервно ломая худые руки.
Наоми смерила его взглядом, выдержала долгую паузу.
– Очень хорошо. Я довольна. Гордей, отпустите девчонку и берите этих двоих.
– Мама, нет!! – Пат упала рядом с матерью, сотрясаясь от рыданий.
– Хватит, - с трудом прохрипела женщина. – Кончай скорее. Но оставь ее, молю!
Наоми пристально вглядывалась по очереди во всех троих и, наконец, остановилась на парне. Он потел и ежился под ее взглядом.
– Скажешь что?
Он замотал головой, стискивая зубы, чтоб не стучали.
– Вот настоящее мужество. От страха чуть жив и все же… Все трое – свободны. Вы довольны мной, Григ?
Второй человек в Гане просиял в ответ.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
