напряженного взгляда.
— Нет. И если я когда-нибудь это сделаю, женщина, вдохновившая меня на создание этой татуировки, будет со мной.
— Может быть, я когда-нибудь с ней встречусь, — сказала я.
Он странно улыбнулся и придвинулся еще ближе. Мой взгляд метнулся к Баттисте, который сидел на заднице и спокойно играл. Почему он не мог устроить неприятности, когда я в этом нуждалась?
— Ты знаешь, что эта татуировка символизирует тебя, — сказал он. Он был так близко, что я могла бы дотронуться до трепещущих завитков северного сияния на его груди. Татуировка на его груди вблизи была еще красивее. Я никогда раньше не видела более красивого цветового сочетания. Затем мой взгляд зацепился за что-то на его запястье — красную татуировку «Б». Я тяжело сглотнула.
Он повернул руку, показывая мне татуировку.
— Как только я узнаю Баттисту лучше, я хочу добавить детали, характеризующие его.
Я сглотнула.
— Это не так просто, как сделать татуировку. Ты сбежал, потому что испугался ответственности. Теперь ты должен проявить себя.
— Я не боялся ответственности, Рори. Я был чертовски напуган собой или тем, на что я был способен.
Я всмотрелась в его лицо. Все в нем говорило о честности.
— Тогда убегать на самом деле не имело смысла, не так ли? Ты не можешь убежать от себя, и, глядя на заголовки в Италии, ты продолжал идти туда, где остановился здесь.
— Я знал, что не смогу убежать от самого себя. Не в этом был смысл.
— Тогда в чем же? — Мне было трудно говорить тихо и ровно. Я не хотела, чтобы Баттиста заметил напряженность между мной и его отцом.
— Дело в том, что я оставил позади людей, которых хотел защитить от самого себя. Меня не волновал сопутствующий ущерб, который я оставил после себя в Кампании.
— Значит, убийство большего количества людей без какой-либо ответственности в Кампании заставило тебя измениться? — с сомнением спросила я. Казалось, он накормил своих демонов, а не морил их голодом.
Он медленно покачал головой и приспустил плавки на несколько дюймов. Я напряглась.
— Я просто хотел тебе кое-что показать.
Я оставалась настороже, пока не появились два ярко-красных круглых шрама рядом с его тазовой костью и над лобковой костью.
— Близкая смерть изменила меня. Около месяца назад в меня попали две пули. Меня хорошо отделали, и я чуть не истек кровью, прежде чем добрался до больницы.
— Почему твой отец никому не сказал? — Или они просто скрывали это от меня?
— Он не знает. Никто не знает. Альвизе был слишком напуган возможной реакцией отца, поэтому был рад сохранить это в секрете, когда я попросил его. Когда я лежал там в собственной крови, я понял, что упустил так много возможностей. И я говорю не об убийствах и пытках, а о времени с тобой и Баттистой. Я не показал тебе, что ты значишь для меня, и я понял, что мне нужно вернуться домой, к тебе и моей семье.
Я нервно облизала губы. Его слова задели меня за живое, но я не хотела растворяться в эмоциональной луже.
Невио указал на татуировку сияния, затем на букву «Б».
— Я сделал эти татуировки не для того, чтобы произвести на тебя впечатление и заставить простить меня. Я сделал их, потому что это был мой единственный способ безопасно забрать тебя и Баттисту с собой. Чтобы напоминать себе, почему я пытаюсь обуздать своих демонов.
Баттиста ждал у бассейна, выжидающе наблюдая за нами. Я была рада его присутствию, тому, что это отвлекало, потому что часть меня хотела утонуть в сильных объятиях Невио за его слова.
Невио наклонился ближе.
— Если бы я мог вытатуировать тебя на своем сердце, я бы это сделал. Я бы вскрыл себе грудную клетку, чтобы татуировщик мог до него дотянуться, — пробормотал он, затем отстранился и подошел к Баттисте, оставив меня там отдышаться.
— Тебе нужна моя помощь с нарукавниками, приятель? — спросил Невио, присаживаясь на корточки рядом с Баттистой, который вопросительно посмотрел на меня. Он снял их, как часто делал. Я улыбнулась ему, затем кивнула, и в ответ он протянул Невио свои нарукавники. Я повернулась к ним спиной, пытаясь успокоить свое бешено колотящееся сердце.
У меня на коже не было никаких татуировок Невио или Баттисты, но я все равно носила их с собой.
— Я поймаю тебя, не волнуйся, — сказал Невио, за чем последовал громкий всплеск и пронзительный смех Баттисты.
Я оглянулась через плечо. Я никогда не позволяла Баттисте прыгать в бассейн. Все мужчины в семье Фальконе и Скудери всегда шутили, что я слишком много хлопочу, как наседка. Моим первым побуждением было сказать что-нибудь Невио, прояснить свою точку зрения о безопасности в воде, но Баттиста был его сыном, и если он действительно хотел проявить себя и стать настоящим отцом, мне нужно было дать ему возможность сделать это.
Я опустилась на шезлонг и наблюдала, как они резвятся в воде. Им, казалось, нравились одни и те же бурные занятия.
Слова Невио продолжали прокручиваться у меня в голове. Я поклялась, что не прощу его. Но при мысли о том, что он чуть не умер, у меня перехватило горло. Я не хотела жить без него. Это не означало, что я легко прощу его, но я бы дала ему шанс проявить себя в последний раз.
Невио
Терпение не было моей сильной стороной, и никогда не будет. Я сгорал от желания к Авроре, ничего так сильно не хотел, как снова погрузиться в нее, но она хотела увидеть, действительно ли я готов связать себя обязательствами, и прыгать перед ней, как похотливый подросток, даже если бы я чувствовал себя таковым, не дало бы правильного послания. Мне просто пришлось бы еще какое-то время жить со своими синими яйцами.
Я дал ей несколько дней, чтобы смириться с моим возвращением, и использовал это время, чтобы возобновить свою работу в Каморре и доказать отцу, что я готов к любой задаче, которую он для меня задумал. Я проводил время с Баттистой каждый день,
