по кругу. Когда очередь дошла до Никитина, он, молча покачал головой и передал пиво Пифату.
— Не пьёшь и правильно делаешь! — прокомментировал его отказ Беззубый — Пиво здесь дерьмо!
В подтверждении этого он непринуждённо, громко выпустил газы и захохотал. Несмотря на своё заявление, это не помешало ему надолго припасть к бурдюку.
После пива все стали отрезать себе куски мяса от поросёнка, Никитин выбрал себе кусок почище и отрезал его кинжалом. Мальчик, тем временем, принёс стопку грязных, в жиру, прямоугольных деревянных тарелок.
Сергей брезгливо скривился и, достав из рюкзака свою глиняную тарелку, положил отрезанный кусок в неё. Мясо было жирным, вымоченным в остром соусе, от которого сразу захотелось пить.
Трактирщик видимо специально делал мясо таким острым, что бы его посетители брали больше пива.
Никитин осторожно вытащил флягу с водой из кармашка рюкзака и потихоньку пил из неё, стараясь при этом особенно не испачкаться о грязный стол. Беззубый тем временем с завистью разглядывал его кинжал.
— Хороший у тебя кинжал парень, где добыл такой?
— Да так один добрый дикарь подарил, там на Плато. — невозмутимо ответил ему Сергей продолжая есть мясо.
Гранх зашёлся от хохота, едва не подавившись куском мяса, вслед за ним начали сменяться и остальные, которые хорошо знали, как кинжал попал к нему.
Вдоволь насмеявшись Гранх принялся рассказывать Беззубому об их приключениях. Тот только изумлённо мотал головой, слушая его рассказ. Только одному он не поверил, что Сергею удалось увернуться от двух копий, которые бросали в него с такой близи.
— Да не может такого быть Полпальца, врёшь ты все! С такого расстояния эти парни не могли промахнуться да ещё вдвоём. Или может быть они там какой-нибудь своей дряни перед этим нанюхались, от которой в глазах всё раздваиваются.
— Да нет, кидали они свои палки довольно метко, и пощипали нас там хорошо. Половина нашего «хвоста» там осталось — возразил ему Гранх обсасывая кость.
— Мы и сами не поверили своим глазам, — вступил в разговор Пифат, жуя мясо. — но как видишь, парень жив и здоров.
Беспалый в сомнении качал головой, бросая недоверчивые взгляды то на Гранха, то на Пифата подозревая, что они его разыгрывают.
— А помнишь Беспалый, был у нас один такой горец. Пожует перед боем, своих грибов, и знаешь, какой он шустрый становился. Ты и сам видел, как он от копий укорачивался, ну ты помнишь, тогда еще Копчёный был жив! Имя у него ещё было такое, ну как точилом по клинку, как его там…
— Шляк — припомнил Нифат.
— Во, во точно Шляк — вскричал Гранх и от полноты чувств ударил кулаком по столу. — Помнишь, как потом его скручивало! Как он выл тогда! Да и пару суток после этого был, слаб как младенец. — Помню, помню! — остудил его порыв приятель — Такой отходняк у него был после этого! Не, это не по мне!
Беззубый продолжал с сомнением качать головой разглядывая Никитина. После того как Гранх рассказал ему об их путешествии, скромно умолчав о тех трофеях, которые им достались, наемники дружно начали вспоминать прошлое. Кто, какую добычу захватил, о стычках, о бабах, о друзьях, могилы которых остались далеко отсюда.
Разговоры затянулись далеко за полночь. Жутко хотелось спать. Сергей сильно устал за этот день и часто зевал, прикидывая, где бы здесь заснуть. Наконец, все начали разбредаться спать, им отвели место под одним из навесов, во дворе, где все они благополучно проспали до утра.
Утро было довольно прохладное, небо заволокли тучи, несколько раз ночью по крыше навеса начинал стучать дождь. Настроение плохо выспавшихся наёмников было сродни погоде. Большинство проснувшихся людей тут же торопливо бежали к изгороди облегчиться. Кое-кто вставал, охая и держась за голову, проклиная трактирщика и его пиво. Наёмники из двух отрядов потихоньку косились друг на друга, те, кто помоложе начинали задирать других. Воякам явно требовалось разрядка.
Никитину, искоса поглядывал на них. Будь он их командиром, то отправил бы их всех мающихся с похмелья, на пробежку. Пара километров бегом, потом ещё полчаса приседаний и отжиманий, что бы жизнь, не казалось им такой горькой. Сейчас наёмники, похоже, нашли свой способ скрасить своё существование по-своему.
Сцепились худой и толстый. Юнцы чем-то не угодили друг другу. Молодые петушки начали, выкрикивали оскорбления друг, другу потрясая кинжалами. Окружавшие сперва подбадривали их криками, потом дружно взревели:
— В круг, в круг до первой крови.
Соперники скинули верхнюю одежду и обнажились до пояса. Быстро образовался живой круг, и драчуны начали сходиться, продолжая, выкрикивая оскорбления друг другу. Из обеих команд их подбадривали криками.
Разбуженный этими воинственными криками рядом с Никитиным зашевелился и сел позёвывая Гранх. Ветеран небрежно смахнул клок соломы приставшей к его волосам. Его глаза внимательно обежали всё вокруг.
— На кого поставишь Смышленый? — деловито сказал он.
— Скорее всего, на тощего. Он более ловок, — пояснил свой выбор Никитин — бой проходит на кинжалах, вот если бы они дрались на топорах тогда я бы ставил на толстого. Может быть…
Гранх, хмыкнул, но ничего не сказал.
Бойцы уже вовсю махали кинжалами, стараясь достать соперника. Тощий, как и предположил Никитин, был половчее и вскоре, на боку у толстого парня заалела царапина, но все тут, же все посчитали, что крови не было, и бой продолжился.
Так продолжалось ещё минуты три, толстый стал потихоньку выдыхаться, его противник, вдруг резко полоснул его по руке, полилась кровь. Наёмники из победившего лагеря заорали, и стали в восторге лупить победителя по спине.
Проигравшая сторона, угрюмо молчала. Одобрительно похлопывая победителя по голым плечам, его товарищи, набросили на него одежду и потащили его в трактир, праздновать победу. Немного подождав, отряд побеждённого последовал за ними.
Во дворе остался только проигравший, он грязными пальцами зажимал рану на руке, из-под пальцев тонкой струйкой медленно текла кровь. Лицо парня прежде красное, начало быстро белеть.
Никитин сплюнул и потянул из-за спины свой рюкзак. В одном из боковых карманах рюкзака, специально для подобных случаев, у него хранились травы и перевязочный материал.
— Иди сюда! — сердито прикрикнул он на раненого.
Парень послушно подбежал к нему и жалобно, как побитая собачонка, стал глядеть ему в глаза. Никитин осмотрел рану, она была не глубокая, но крови из резаной раны шло много. Он положил палец парня на артерию и приказал держать, потом быстро перетянул обрывком верёвки руку.
Раненый, закусывая губу, давил на артерию руки его дрожали. С руки, на землю, торопливо падали тёмные капли крови, но вскоре капли стали течь медленнее.
