к нему и, успокаивающе потрепав по плечу, указал на ближайшее сиденье за столом. – Все в порядке. Просто хотели кое-что обсудить. Ничего… серьезного.
– Ничего серьезного?! Я получил сообщение в четыре утра, – процедил Алик. – Ты поднял меня с кровати!
– А я ровно в полночь! – зло гаркнул Питер, показавшись в дверях вслед за ним. – У тебя есть минута, Эндрю, чтобы объясниться, почему ты еще не валяешься при смерти весь в крови, иначе какого черта я мчал сюда из Данфийской системы всю ночь, так и не сомкнув глаз?
Я подошла к нему, чтобы приветствовать вслед за Андреем. Как всегда одетый с иголочки и сияющий лоском, Питер казался безупречным, но красные припухшие глаза и легкая, едва заметная дрожь в пальцах выдавали его истинное состояние. Я помнила, что накануне состоялись похороны его сестры, но Андрей убедил меня, что наша встреча, наоборот, поможет Питеру отвлечься.
– Это моя вина, – сказала я прежде, чем Андрей успел что-либо ответить, – когда мы отправляли сообщение, у нас было уже… около шести утра. Я не подумала…
– Это в твоем духе, – отметил Кристиан, показавшись из-за спины Адлерберга и невозмутимо проследовав через весь зал прямо к столу. Глаза Алика едва не вылезли из орбит, когда Диспенсер, мимолетно кивнув на ходу ему, мне и Андрею и не дожидаясь особого приглашения, отодвинул кресло и склонился над блюдами. – Ты ведь не против? – в последний момент уточнил он у Андрея, перед тем как перехватил одно из них.
Тот нахмурился и кивнул, а глаза Алика распахнулись еще сильнее. Изабель бесшумно вплыла в гостиную вслед за Кристианом. Подол ее тонкого, летящего на ходу платья волнами вился у ног.
– Спасибо, что уговорила его приехать, – быстро шепнула я ей, метнув глазами в сторону Кристиана. – Нейка здесь нет и не будет до завтра.
– Уж я надеюсь, – тихо отозвалась Изабель и, проскользнув между Андреем и Питером, устроилась на софе в другом конце зала. Она села ровно, вытянувшись как струна, скрестила ноги и сложила руки на коленях.
Питер проводил ее изумленным взглядом и, быстро посмотрев на меня, прищурился еще больше.
– Шесть утра? – переспросил он. – В шесть утра вы оба вдруг решили завалить нас всех сообщениями? С чего вдруг в такую рань?!
– Мы уже извинились за то, что не проследили за временем, – напомнил Андрей.
– Не припомню такого, – заметил Кристиан с набитым ртом.
– Расслабься, Пит, – Андрей дружески похлопал Адлерберга по плечу в точности как до этого Алика, – нам просто не спалось.
– Не спалось? – голос Питера сочился ядом. – Это мне не спалось, потому что из-за тебя я был вынужден сорваться сюда посреди ночи! А чем тебе в шесть утра не угодили твои подушки, Эндрю?!
Проклятье! Я почувствовала, как к моим щекам хлынула кровь, когда в гостиной воцарилась напряженная тишина.
– Это мне тебе рассказать? – приподнял брови Андрей.
Кристиан подавился пирожным.
– Что рассказать? – в недоумении переспросил Алик. Андрей нашел мою руку. Мы едва соприкоснулись пальцами, как глаза Питера округлились от страшного осознания и тут же метнулись в мою сторону.
– Сукин ты сы-ын, – протянул он, поведя носом по воздуху и щелкнув челюстями, – здесь пахнет развра…
Конец слова он выдохнул в чью-то ладонь, что вдруг резко вынырнула из-за его спины и прижалась к губам.
– Я смотрю, ты себе не изменяешь даже в трауре, – промурлыкала Питеру Муна, показавшись в дверном проеме и одарив всех холодной и острой, как лезвие, улыбкой, – опять наводишь суету в изысканном обществе.
Алик отвернулся и прошел в глубь комнаты прежде, чем я успела поймать его взгляд. Кристиан задыхался не то от кашля, не то от хохота. Когда он наконец отдышался и, расстегнув верхнюю пуговицу на рубашке, посмотрел на меня, в его глазах искрилась неприкрытая ирония. Мне хотелось провалиться под землю, а Андрей, казалось, лишь из уважения к горю Адлерберга сдерживался от порыва вышвырнуть друга прочь.
– Присядь, перекуси, – натянуто улыбнулся он. Его похлопывания по спине Питера больше не казались дружеским приветствием. Вместо этого они будто несли скрытую угрозу.
– Никому здесь не сдалась твоя еда, Эндрю, – огрызнулся Питер, отдернув плечо.
– Говори за себя, – пробормотал Кристиан, принимаясь за очередное блюдо, когда тот проследовал за прихрамывающей Муной в сторону отдаленных сидений, где уже успела устроиться Изабель. Алик упоминал, что она была ранена, и так как никаких других травм я не заметила, то быстро сопоставила, что к чему.
– Это будет непросто, – быстро шепнула я Андрею.
– Теперь все ясно, – заключил Адлерберг, ткнув пальцем сначала в меня, а потом в Андрея. – Вы оба спятили.
– Нет, вы определенно издеваетесь, – ледяным тоном прервала Муна. Ее голос прозвучал как гром в мертвой тишине гостиной. – Ты, конечно, прости, Эндрю, но у вас двоих и правда не все дома.
Казалось, с ней был согласен даже Кристиан, которого, как мне думалось, в принципе мало можно было чем удивить. Вскинув брови, он замер с блюдом в руках и с немым возмущением оглянулся в мою сторону.
– Значит, это твоя идея? – уточнил он.
Корнелия Нозерфилд, что как ледяная статуя застыла на пороге, оглядывала гостиную с таким видом, будто сама никак не могла решить, какие именно эмоции вызывали в ней все присутствующие – презрительное пренебрежение или безмерную скуку. Словно хищник, прикидывающийся безоружным перед добычей, она оставалась безэмоциональной и пугающе спокойной, когда с гордым видом проследовала внутрь, уступая проход брату. Тот появился сразу вслед за ней.
Лукас Нозерфилд казался куда менее невозмутимым, беспокойно оглядывая зал и опасаясь сделать лишний шаг без дозволения Андрея, что исподлобья пристально наблюдал за ними двумя, скрестив руки на груди.
«Это уже слишком», – прочитала я на бледном лице Алика, когда на мгновение наши взгляды все же пересеклись. Муна подалась вперед, а Изабель выпрямилась, изогнувшись еще больше и бросив в сторону Кристиана предупреждающий взгляд. Немое напряжение в комнате грозило взорваться в любую секунду. Лишь Питер, завидев Нозерфилдов, нервно хохотнул и изнеможенно провел рукой по лицу.
Андрей не произнес ни слова, но, сухо кивнув, позволил брату с сестрой проследовать ко столу. Когда те друг за другом в полной тишине заняли свои места, он быстро посмотрел в мою сторону и даже попытался ободряюще улыбнуться. Его глаза вспыхнули. Наши взгляды переплелись невидимыми нитями. От одного этого сердце забилось быстрее и по всему телу вмиг растеклось успокаивающее тепло.
– И сколько все это будет продолжаться? Когда приступим? – уточнил Питер, обведя взглядом помещение. – А то это похоже на начало оргии. Все вроде как волнуются, и всем вроде как неловко.
Изабель аж дернулась на месте, Кристиан вновь подавился, Лукас нервно вздернул голову, Муна мучительно простонала, а Андрей закатил глаза так сильно, что, казалось, стой он чуть ближе к Питеру, то со стопроцентной вероятностью вышвырнул бы его прочь.
Я оглядела гостиную и невольно улыбнулась.
– Сейчас.
Эпилог
За 2 года до трагедии на Мельнисе
Нейк Брей никогда не сомневался в своих решениях. Андрей верил, что именно это делало его в глазах других беспрекословным лидером. Говоря свое слово, герцог словно подводил черту, и все замолкали, даже если не были с ним согласны.
За годы, что он провел рядом с Бреем, Андрей хорошо усвоил три вещи:
