головой он, – такой же диагноз, как и у Константина Диспенсера. Я и подумать не мог. Это так много объясняет.
Рейнир говорил что-то еще. Но шум крови в ушах и бешеный стук сердца заглушали все. Андрей не чувствовал даже своего дыхания, а омерзительное лицо измывающегося над ним Триведди казалось уже не таким четким. Его очертания плыли перед глазами, будто Андрей смотрел на него через толщу воды.
Его взгляд скользнул в сторону панели. До Кериота оставалось несколько минут. Сигналы приближающихся кораблей почти вошли в атмосферу планеты. Андрей вновь посмотрел на Рейнира и увидел в глазах геолога отблески издевательского торжества. Триведди что-то нажал на панели и намеренно приблизился к камере, чтобы Андрей имел возможность расслышать каждое слово.
– Сейчас, Калеб.
Он отпустил кнопку. Два мигающих сигнала кораблей вспыхнули на панели последний раз и тут же погасли, однако таймер, на котором бежали секунды, не остановился.
– Я предупреждал, – тихо и будто бы даже сокрушенно напомнил Триведди.
Андрей сглотнул и вновь перевел взгляд на Рейнира. Силки, что в тревоге сдавливали грудную клетку, наконец ослабли.
– Я расскажу, как это будет, – еле слышно сказал он. – Когда я сказал, что у вас не осталось времени, вы спросили, что я сделаю. Как это будет, – севшим голосом пояснил он, заметив, как Рейнир скривился в пренебрежительном недоумении, – я расскажу.
Пытаясь справиться с одолевающей его дрожью, Андрей оперся обеими руками о панель управления. Кровь пульсирующими волнами расходилась по всему телу и, казалось, постепенно стыла, превращаясь в свинец.
– Вы умрете сегодня. Очень… скоро, – безжизненно повторил он, делая акцент на каждом слове. – Кериот окружен. Ваши люди обнаружат это через пару минут или даже быстрее, – он болезненно улыбнулся, когда взгляд Рейнира метнулся в сторону соседнего экрана и его лицо вдруг испуганно побелело. – Похоже, все же быстрее, – заключил Андрей. – Помните план, что вы предложили, чтобы вытащить Нейка с Тэроса? Все заверяли, что это невозможно, но вы сказали, что у нас есть один-единственный шанс обойти защиту Конгресса и остаться незамеченными, используя слепую зону вблизи планеты. Вы упомянули, что у Тэроса она в точности такая же, как у Кериота, помните? Можете не отвечать, я вижу, что не помните.
Рейнир не ответил. Его безумный взгляд был прикован к экрану.
– Сукин сын, – почти беззвучно прошептали его губы. – Ты не атакуешь Кериот. У тебя на это кишка тонка.
– Мне и не нужен Кериот, мне нужны вы. Я знаю, где вы находитесь, ваши геоданные у меня на экране, – сообщил Андрей. – У меня было мало надежды на то, что все пройдет так гладко. Все говорили, что вы заметите наши корабли, едва они войдут в Галисийскую систему, Дора меня в этом уверяла. И вы и вправду заметили бы, если бы не наша беседа.
Экран Рейнира разрывался от всполохов входящих уведомлений. Когда геолог наконец вновь обратился к камере, Андрея по-прежнему колотило изнутри, но он даже нашел в себе силы улыбнуться – на этот раз не слегка, уголками губ, а так же открыто и страшно, как несколько минут до этого улыбался сам Рейнир.
– Когда я попросил Дору связать нас, я не надеялся, что мы договоримся. Но у меня оставалась слабая надежда, что вы одумаетесь. Этого не случилось, мистер Триведди, поэтому я расскажу не только как вы умрете, но и что будет после – с вами и вашим наследием. – Руки Андрея с силой сжались на панели. – Мои люди подорвут ваш штаб через пятнадцать минут. У вас будет время попрощаться с близкими и всеми, кто вам дорог. Только, прошу вас, не сопротивляйтесь, – устало поморщился он, когда Рейнир бросился к пункту управления. – Не тратьте последние минуты на бесполезную борьбу.
Триведди пошатнулся и, проведя рукой по лицу, сделал несколько глубоких вздохов. Его плечи затряслись – не то от плача, не то от истеричного хохота.
– Щенок! – хрипло доносилось до Андрея. – Ты этого не сделаешь! Лангборды не спустят тебе это с рук.
– Уверен, мы с ними как-нибудь разрешим наши недопонимания. Все закончится быстро, – обещал Андрей. – Вы даже не успеете ничего почувствовать. И ваше наследие – можете не сомневаться, что о нем не забудут. У нас было много разногласий, мистер Триведди, но люди запомнили нас добрыми друзьями. Нам всем будет проще, если это не изменится.
Опершись руками перед собой, Рейнир склонился над камерой и прошипел:
– Ты ничего не получишь! Ни «Стрельца», ни чего-либо еще. Я все уничтожу. Все исследования, данные, архивы. Все! Избавившись от меня, ты ничего не добьешься!
Он был похож на пса, на одичавшее животное. Андрей даже не мог понять, какие чувства Рейнир теперь вызывал в нем больше – страх или омерзение.
– Я в это не верю, – признался он. – Вы, конечно, захотите, чтобы я так думал, но вы никогда не убедите меня, что уничтожите дело своей жизни. Я не сомневаюсь, что первое, что вы сделаете, – позаботитесь о своем наследии, мистер Триведди. И я вам обещаю, что сделаю так же. У вас осталась семья? Где сейчас ваша невеста? Она рядом с вами на Кериоте?
Если что и могло ударить Рейнира сильнее, по-настоящему ранить его – так это упоминание его будущей жены. Единственного человека, который, как казалось Андрею, был ему важен. Это сработало и сейчас. По тому, как перекосилось его лицо, Андрей понял, что попал точно в цель.
– Нет, очевидно, ее с вами нет, – догадался он. – Будь она рядом, вы бы не стояли сейчас здесь, зная, что доживаете свои последние минуты. Вы позаботились о ней – как это разумно! Я бы поступил так же. Где она сейчас? Где вы ее спрятали?
– Не смей даже говорить о ней, – прохрипел Рейнир.
– Надеюсь, она успела убежать так далеко, как смогла. Надеюсь, вы хорошо ее спрятали, как и все данные, что пообещали уничтожить. Я надеюсь, такой гениальный человек, как вы, мистер Триведди, считающий себя сильнее лиделиума, выступающий спасителем миллиардов, сумел позаботиться об одной несчастной девчонке. – Андрей склонился ближе, так чтобы Рейнир не смог пропустить ни одного слова, как бы ни хотел. – Потому что, когда я найду ее, я хочу знать, что вы сделали все, чтобы ее спасти. Я хочу, чтобы и она это знала. Хочу посмотреть на нее и увидеть в ее глазах всю боль, весь ужас, потерю и страх, какими не могу сейчас в полной мере насладиться в ваших. Я не убью ее сразу, нет, – улыбнулся Андрей, – это было бы слишком просто. Для начала я лишу ее всего. Ваша смерть станет только началом того кошмара, в который я превращу ее жизнь. Я заставлю ее страдать так, что сильнее всего на свете она будет жалеть, что не умерла с вами. Не я уничтожу ваше наследие и все, на что вы угробили свою жалкую жизнь. Я заставлю ее сделать это – избавиться от всего, что вам дорого, похоронить ваши труды, вынудить всех забыть имя великого Рейнира Триведди. А после того, как это случится, я, так уж и быть, дам ей посмертный покой, о котором она будет меня умолять.
Рейнир выглядел так, будто уже был мертв.
– Это всего лишь слова, – прошептал он бескровными губами.
– А мы с вами всего лишь люди, мистер Триведди. Но нам ли не знать, на
