Аббат Роберт сам предложил бывшему воспитаннику остаться в их аббатстве, указал, где расположиться его людям. Потом была служба, на которую прибыло немало шропширцев, уже прослышавших о возвращении Артура и пожелавших поглядеть на него и как на всеобщего любимца, и как на рыцаря, побывавшего в Иерусалиме.
— Теперь только и будет разговоров, что о тебе, сын мой, — заметил Артуру аббат Роберт по окончании службы, когда большинство горожан все еще толпились во дворе аббатства, обсуждая неожиданную новость.
— Поговорят и успокоятся, — отозвался Артур, в то время как его взгляд так и шарил по толпе, выискивая кого-то. — Преподобный отче, я несколько удивлен, что не вижу здесь матушку Бенедикту из обители Святой Марии. Здорова ли она? В порядке ли?
— Она в полном благополучии, Артур. И, как всегда, занята делами. Скажи, помнишь ли ты леди Кристину, вдову некогда убиенного шерифа Пайнела Фиц Джона?
Рыцарь медленно кивнул, но при этом невольно напрягся: упомянутая аббатом женщина знала, что именно он был повинен в смерти прежнего шерифа, и ее откровения могли сильно повредить Артуру, даже в его нынешнем звании.
Но то, что он услышал, и успокоило, и огорчило его: оказалось, что Кристина два года назад благополучно вышла замуж, однако на этом ее благополучие и завершилось. Ибо прошлой осенью в округе была эпидемия какой-то болезни, и ее сын от шерифа скончался, а этой зимой на охоте упал с коня и расшибся насмерть ее второй супруг. Леди Кристина как раз была беременна, она сильно переживала по поводу кончины мужа, поэтому у нее случились преждевременные роды, ребенок умер, да и сама женщина в таком состоянии, что никто не сомневался, что долго она не протянет. И нынче, исповедовавшись и причастившись, леди Кристина вызвала к себе аббатису Бенедикту, желая отдать во владения монастыря Святой Марии свои земли, дабы монахини денно и нощно молились о спасении ее души.
— Вот преподобная мать и отбыла к леди Кристине и, думаю, останется там, пока та не отойдет в лучший мир. Наверняка Бенедикта понятия не имеет о твоем приезде, иначе бы приехала. Или не приехала. Ведь она из тех женщин, которые никогда не упустят свою выгоду. А тут такой куш!
В последних словах аббата послышалось явное раздражение. Конечно, с чего бы вдове бывшего шерифа оказывать такое благодеяние женской обители, когда на всю округу славится именно его аббатство?
Артур медленно перекрестился. Он вдруг вспомнил, как некогда Кристина просила… нет, настаивала, чтобы он женился на ней. Но он отказался. Сейчас ему это казалось даже странным. Ведь тогда он был никто, а леди Кристина… что уж там говорить, она была славной. Вот только почему он испытывает облегчение при мысли, что она умирает? Бесспорно, теперь никто не откроет, что он был повинен в смерти шерифа, когда спасал из заключения Гая. А ведь Кристина намекала на что-то подобное. Или ему так кажется?
Он отвлекся, испросив у преподобного Роберта позволить ему пообщаться с братом Метью.
Паладину, сражавшемуся за Гроб Господень, настоятель ни в чем не мог отказать. И вскоре Метью пришел в комнату странноприимного дома, где его ждал Артур. Несколько минут они просто обнимались, хлопали друг друга по плечам, боролись и радостно восклицали, пока Артур не спросил, как вышло, что Метью оставил удел свободного бродяги и вновь вступил в сонм монашеского братства.
— А что мне еще оставалось, когда ты подался к тамплиерам, а мне нечего было делать в Гронвуд-Кастле? Ты ведь не больно спешил узнать, каковы дела у нас с Рисом.
Артур так и засыпал его вопросами: как ныне поживает Рис? Он в Уэльсе? О, даже неплохо устроился бардом при усадьбе одного знатного человека. Да, из рыжего Риса должен был выйти весьма неплохой сказитель-бард. Однако Артура особенно интересовало то, почему их троица вдруг отправилась в Восточную Англию, в этот самый Гронвуд-Кастл?
При этих словах лицо Метью вытянулось.
— Ты издеваешься, Артур! Что значит, зачем мы подались в Гронвуд? Или ты головой маешься, раз спрашиваешь подобное?
И тогда Артур поведал то, о чем не говорил никому: о своей болезни.
Метью слушал долго и внимательно и все больше мрачнел.
— Амнезия, — произнес он наконец. — Греческое слово. И ты напрасно поясняешь мне с такими подробностями. Забыл, что я монастырский лекарь? В аббатстве отменная библиотека, и я читал про это заболевание. Говоришь, что сей недуг овладел тобой после удара по голове? Значит, все же маешься головой. Гм. Что ж, такое бывает. Но я читал, что люди обычно вспоминают свое прошлое. Почти все, — добавил он задумчиво.
Ибо Метью понял, что не может, а скорее не хочет вспомнить Артур. Милдрэд Гронвудскую. Ибо подсознательно страшится того, что могло случиться с его невестой после захвата Гронвуд-Кастла. И, Бог свидетель, правильно делает, что страшится. Увы, с малышкой Милдрэд дела неважнецкие. Одно время, правда, ее даже сравнивали с Эдит Лебединой Шеей. Но гронвудская леди не Эдит, и уж принц Юстас никак не король Гарольд. А когда пошли все эти слухи, что она настаивает на разводе сына Стефана с принцессой Констанцией, о ней вообще грязное стали поговаривать: мол, шлюха, мол, куртизанка корыстная, мол, и о смерти родных забыла, только бы однажды получить корону. Да и сам Метью, ранее переживавший за саксонку, потом стал всякое о ней думать. Так что и Артуру об этом знать не надобно. Позабыл ее — ну и славно! Он вон какой ныне. А узнает про свою пристроившуюся у высокородного принца возлюбленную… мало ли что натворит. Да и вообще, ни к чему ему Милдрэд Гронвудская. Метью всегда это говорил.
Поэтому Метью поведал все так, словно это сэр Гай пожелал помочь Артуру стать рыцарем на турнире, обучал его и готовил к рыцарским состязаниям. О, Артур вроде как припоминает? Ну да, так все и было. Они же с Рисом выдавали себя за оруженосцев Артура, который под личиной госпитальера имел право выступать в состязаниях, не называя себя. Госпитальеры-то все рыцари, тут о знатности никто особо волноваться не станет.
Однако вышло, что Артур на ристалище покалечил военачальника короля Стефана, графа Кента. Так Артуру об этом уже говорили тамплиеры? И сам припоминает? Отлично. Тогда пусть пораскинет умом, как ему было оставаться на турнире, когда он такое сотворил. Чтобы его не схватили, сэр Гай упросил своего друга Эдгара Гронвудского укрыть Артура в своем замке в Норфолкшире. Ну а затем принц Юстас напал на барона Эдгара, захватил его владения, да и Артура там ранили. И Риса. Рис очень долго хворал, Метью его едва поставил на ноги. Но ничего, рыжий сейчас совсем неплох. И Метью с охотой принялся рассказывать, как хорошо устроился в Уэльсе Рис Недоразумение Господне, ибо это было куда легче сделать, чем смешать правду и ложь, но при этом и словом не обмолвиться о леди Милдрэд. Однако монах так и застыл на полуслове, когда Артур спросил: что с Гаем?
