джентльменов, – ей уже лучше. Свежий воздух пошёл ей на пользу. Как вы себя чувствуете, мэм?
– Сердечно благодарю, сэр, – сказал Тоуд слабым голоском, – мне теперь гораздо лучше!
– Вот и славно! – сказал джентльмен. – Полежите спокойно и, кроме того, не пытайтесь говорить.
– Я не буду, – сказал Тоуд. – Я только подумала, нельзя ли мне сесть впереди, рядом с шофёром. Там бы меня обдало ветерком, и я бы скоро совсем пришла в себя.
– Какая благоразумная женщина! – сказал джентльмен. – Ну конечно можно.
Он заботливо помог мистеру Тоуду пересесть на переднее сиденье возле шофёра, и машина ещё раз тронулась с места.
Тоуд к этому времени уже почти совсем оправился. Он выпрямился, поглядел вокруг и постарался заглушить в себе прежний трепет перед автомобилем; неодолимое желание сесть за руль, которое поднималось в нём, начало полностью им овладевать.
– Это судьба, – сказал он, – позвольте мне попробовать повести машину хоть немножечко. Я очень внимательно за вами наблюдала, и мне кажется, это так занятно и так легко! И мне бы очень хотелось рассказать своим друзьям, что однажды я управляла автомобилем!
Шофёр рассмеялся в ответ на это предложение так оглушительно, что один из джентльменов спросил, в чём дело. Когда он услыхал, то, к восторгу мистера Тоуда, он сказал:
– Браво, мэм! Мне нравится крепость вашего духа! Пусть она попробует, а ты присмотри за ней. Ничего не случится.
Мистер Тоуд торопливо вскарабкался на место, которое освободил шофёр, взялся за руль, с притворным вниманием выслушал инструкции и тронул машину с места сперва медленно и осторожно, потому что дал себе слово быть благоразумным.
Джентльмены на заднем сиденье захлопали в ладоши, и Тоуд услышал, как один другому сказал:
– Как у неё здорово получается! Подумать только, какая-то прачка – и ведёт машину впервые в жизни!
Тоуд поехал быстрее, потом ещё быстрее и ещё быстрее.
Он услышал, как один из джентльменов предупредил его:
– Будь поосторожнее, прачка!
Но это его только раздразнило, так как он уже начал терять голову.
Шофёр сделал попытку вмешаться, но Тоуд притиснул его к сиденью локтем и изо всех сил нажал на газ. То, как воздух кидался ему в лицо, как гудел мотор, как подскакивал на ухабах автомобиль, опьянило его слабую голову.
– Прачка, как бы не так! – выкрикивал он безрассудно. – Хо-хо! Я – Тоуд, угонщик автомобилей, убегающий из ваших тюрем, Тоуд, который всегда исчезает! Сидите смирно, и я вам покажу, что значит настоящая езда, потому что вас везёт знаменитый, умелый, совершенно бесстрашный мистер Тоуд!
С криком ужаса вся компания поднялась с мест и набросилась на него.
– Хватайте его! – кричали они. – Хватайте жабу, этого скверного зверя, который пытался украсть нашу машину. Свяжите его, наденьте на него цепи, тащите его в ближайший полицейский участок! Долой неисправимого и опасного мистера Тоуда!
Увы! Прежде чем на него набрасываться, им надо было проявить благоразумие и сначала каким-то образом заставить его остановиться. Вывернув в сторону руль, Тоуд налетел на низкую изгородь, шедшую вдоль дороги. Мощный рывок, сумасшедший удар – и все четыре колеса ухнули в утиный пруд, отчаянно взбаламутив воду.
Тоуд обнаружил, что он летит по воздуху вверх и вверх, иногда кружась в небе, как ласточка. Ему это даже понравилось, он стал было думать, что будет так лететь, пока у него не вырастут крылья, и он, возможно, превратится в жабоптицу, как вдруг он приземлился, шлёпнувшись спиною на густую и мягкую луговую траву. Немного приподнявшись, он увидел, что автомобиль торчит в пруду и почти совсем утонул в нём, а джентльмены и шофёр, не в силах сладить с полами своих длинных пальто, барахтаются в воде.
Он быстренько поднялся и побежал изо всех сил, продираясь сквозь живые изгороди, перепрыгивая через кюветы, проносясь по полям, пока совсем не выбился из сил и не задохнулся, и лишь тогда перешёл на шаг. Когда Тоуд чуть-чуть отдышался и мог спокойно подумать, он начал хихикать, а хихиканье вскоре перешло в смех, и он смеялся до тех пор, пока не ослабел и не был вынужден присесть возле живой изгороди.
– Хо-хо! – закричал он, приходя в экстаз от восторга перед самим собой. – Опять Тоуд! Тоуд, как всегда, берёт верх! Кто заставил их взять меня в машину? Кто сумел пересесть на переднее место ради свежего воздуха? Кто убедил их дать мне повести машину? Кто засунул их всех в утиный пруд? Кто удрал от них, пролетев целым и невредимым по воздуху, оставив этих узколобых, разозлённых, трусливых экскурсантов в грязи посреди пруда, где им как раз место? Кто? Тоуд, конечно! Умный Тоуд, великий Тоуд, замечательный Тоуд!
И он опять разразился песней и распевал её во всё горло:
Автомобиль гудел «би-би»
И нёсся всё вперёд.
Кто в пять минут загнал его в пруд?
Хитроумный мистер Тоуд!
О, какой я умный! Какой умный, какой умный, какой невозможно ум…
Какой-то неясный звук на некотором расстоянии от него заставил его обернуться и поглядеть. О, ужас! О, тоска! О, отчаяние!
Примерно через два поля он увидал шофёра в его кожаных гетрах и двух могучих деревенских полицейских, бегущих к нему изо всех сил.
Бедняга Тоуд вскочил, душа его снова оказалась в пятках, а пятки эти снова забарабанили по земле.
– О боже мой! – задыхался он и пыхтел на бегу. – Какой же я осёл! Самовлюблённый, безответственный осёл! Опять набрался важности! Опять орал свои песни! Опять сидел на месте и бахвалился! О боже мой, боже мой, боже мой!
Он оглянулся и с отчаянием увидал, что преследователи его настигают. Он бежал изо всех сил, но всё время оглядывался и видел, что те трое всё приближаются и приближаются. Он не щадил себя, но ведь он был маленьким и толстым зверем, и лапы у него были короткие. Теперь он слышал их шаги совсем близко позади себя. Он уже перестал глядеть, куда он бежит, он нёсся вслепую, не глядя, не соображая, только иногда оглянувшись, видел, как на лицах его преследователей изображалось торжество, как вдруг земля ушла у него из-под ног, он схватился за воздух и – плюх – с головой оказался в глубокой воде, быстрой воде, воде, которая повлекла его куда-то с такой силой, что он не имел возможности сопротивляться, и тут он понял, что в своем слепом отчаянии он угодил прямо в реку!
Он вынырнул на поверхность и попытался ухватиться за камыши и осоку, которые росли вдоль реки под самым берегом,
