оглядел всё вокруг. На первый взгляд было тихо, спокойно и безлюдно. Он мог не спеша обозревать фасад Тоуд-Холла, залитый лучами заходящего солнца, голубей, усаживающихся парочками на коньке крыши, сад, весь в цвету, бухту перед лодочным сараем, маленький деревянный мостик, который перекинулся через бухту; всё было спокойно, необитаемо и, казалось, ждало его возвращения.
«Попробуем сперва проникнуть в лодочный сарай», – подумал Тоуд.
Он тихонечко поплыл к бухте и уже проплывал под мостом, как – бух! Огромный камень угодил прямо в лодку и пробил дно. Лодка тут же наполнилась водой и затонула, а мистер Тоуд оказался прямо в воде на глубоком месте. Подняв голову, он увидел у перил моста двух горностаев, которые перегнулись через перила и наблюдают за ним в полном восторге.
– Камешек следующий раз полетит в твою голову, Тоуди! – крикнули они ему.
Негодующий мистер Тоуд поплыл к берегу, а горностаи, поддерживая друг друга, чтобы не свалиться в воду, так и покатывались со смеху, с ними чуть не случилось двойной истерики, то есть по истерике на каждого, разумеется.
Тоуд должен был проделать весь долгий обратный путь пешком. Он рассказал дядюшке Рэту о неудаче, которая его вновь постигла.
– Ну а я тебе что говорил? – сказал дядюшка Рэт сердито. – Сядь и сообрази, что ты сделал. Потопил мою лодку, которую я так люблю! Попросту загубил мой прекрасный костюм, который я дал тебе поносить. Ну право же, Тоуд, свет не видел такого невозможного существа. Я удивляюсь, как это ты ещё ухитряешься сохранять каких-то друзей.
Тоуд сразу согласился, что вёл себя неправильно, признал свою глупость, раскаялся в своих ошибках и принёс самые горячие извинения за потопленную лодку и испорченный костюм. И закруглил свою речь выражением искренней покорности, которая всегда обезоруживала его друзей и обеспечивала ему прощение.
– Рэтти! Я теперь понимаю, какой был своевольный и своенравный! С этого времени, поверь мне, я буду тихий и послушный и ничего не сделаю без твоего совета и одобрения!
– Ну, если так, – сказал отходчивый дядюшка Рэт, смягчившись, – тогда мой совет тебе: поскольку уже поздно, садись и ужинай. Ужин сейчас появится на столе. И пожалуйста, прояви побольше терпения. Я убеждён, что мы с тобой ничего не можем предпринять, пока не повидаемся с Кротом и Барсуком, и не услышим от них последние новости, и все вместе хорошенечко не обсудим наши нелёгкие дела.
– A‐а, да, конечно! Крот и Барсук, разумеется. А где они сейчас? Я было о них совсем позабыл, – заметил Тоуд легкомысленно.
– И ты ещё спрашиваешь! – сказал дядюшка Рэт с упрёком. – Пока ты носился по всей стране в дорогих автомобилях, и скакал на кровных скакунах, и устраивал пикники с цыганами, эти два бедных преданных зверя торчали на улице в любую погоду, проводя суровые дни и ночи, патрулируя вдоль границ Тоуд-Холла, не спуская глаз с ласок и горностаев, соображая, обдумывая, планируя, как отбить назад твою собственность. Ты не заслужил иметь таких верных, таких преданных друзей, честное слово, Тоуд! Когда-нибудь, когда будет уже поздно, ты пожалеешь, что не ценил их!
– Я неблагодарное животное, я знаю, – заплакал Тоуд. – Давай я пойду и поищу их этой холодной и тёмной ночью, и разделю с ними все трудности, и постараюсь доказать… Постой! Кажется, я слышу звон тарелок и подноса. Ура! Ужин на столе! Давай, Рэтти!
Тут дядюшка Рэт вспомнил, что бедняга Тоуд долгое время находился на тюремном коште и поэтому не стоило на него сердиться. Он и сам последовал за ним к столу и, как хороший хозяин, просил его вознаградить себя за все прошлые лишения.
Они только успели покончить с едой и снова перейти в кресла, как раздался сильный стук в дверь. Тоуд перепугался, а дядюшка Рэт, таинственно кивнув, направился прямо к двери, отпер её, и в комнату вошёл дядюшка Барсук.
У него был вид джентльмена, который несколько ночей провёл вне дома, будучи лишён маленьких удобств. Ботинки были в грязи, и выглядел он растрёпанным и взъерошенным. Правда, он и прежде не очень-то заботился о своей наружности. Барсук взглянул на мистера Тоуда серьёзно, протянул лапу и сказал:
– Добро пожаловать домой, Тоуд! Увы! Что я говорю? Домой, как бы не так! Это печальное возвращение, Тоуд. Бедный мой Тоуд!
Затем он повернулся к нему спиной, пододвинул стул к столу и отрезал себе большой кусок холодного пирога со свининой.
Тоуд не на шутку встревожился от такого серьёзного и зловещего приветствия. Но дядюшка Рэт шепнул ему:
– Ничего, не обращай внимания и пока помолчи. Он всегда такой подавленный и падает духом, когда ему надо подкрепиться. Через полчасика он будет совсем другим.
Они принялись молча ждать. Через некоторое время снова раздался стук, на этот раз не такой громкий. Дядюшка Рэт, снова кивнув, ввёл в комнату Крота, немытого и обтрёпанного, с соломинками, застрявшими в шёрстке.
– Ура! А вот и Тоуд! – закричал он, сияя.
И он начал отплясывать вокруг него.
– Мы даже и не надеялись, что ты появишься так скоро, ах ты умный, талантливый, сообразительный Тоуд!
Дядюшка Рэт толкнул его под локоть, но было уже поздно: Тоуд уже пыхтел и весь раздувался от гордости.
– Умный? Вовсе нет! Послушать моих друзей, так я круглый дурак! Я всего-навсего выбрался из самой страшной тюрьмы во всей Англии! Только и всего! И завладел поездом и на нём удрал, только и всего! Я осёл, вот кто я есть! Я расскажу тебе о своих приключениях, и ты сам рассудишь, Крот!
– Хорошо, хорошо, – сказал Крот, пододвигаясь к столу. – Ты рассказывай, а я пока поем, ладно? С утра во рту ни кусочка! О боже мой, боже мой!
Он подсел к столу и наложил себе на тарелку холодного мяса и маринованных огурчиков.
Тоуд потоптался на каминном коврике, потом засунул лапу в карман и вытащил оттуда горсть серебряных монет.
– Погляди! – воскликнул он, показывая деньги. – Не так уж плохо за несколько минут работы, а? И как, ты думаешь, я их добыл? Угнал лошадь! Вот как!
– Ну? – заинтересовался Крот.
– Тоуд, пожалуйста, помолчи минуточку, – сказал дядюшка Рэт. – А ты, Крот, не подначивай. Или ты его не знаешь? Лучше поскорее расскажи, в каком положении находятся дела и что лучше всего предпринять, раз Тоуд наконец вернулся.
– Дела хуже некуда, – сказал Крот сердито. – А что предпринять, ни малейшего понятия не имею. Барсук и я ходили, ходили вокруг Тоуд-Холла день и ночь. Всё одно и то же. Везде – стража, наставленные в упор дула, швыряются камнями. А
