будто он вернулся в Тоуд-Холл с победой и совершенно невредимый, и все друзья собрались к нему, и все серьёзнейшим образом его уверяли, что он на самом деле очень умный мистер Тоуд.
Он проспал всё следующее утро и, когда спустился вниз, увидел, что остальные звери уже давным-давно позавтракали. Крот куда-то ускользнул, никому не сказав, куда и зачем идёт. Барсук сидел в кресле и читал газету, нисколько не заботясь о том, что должно произойти вечером.
А дядюшка Рэт, наоборот, с деловым видом носился по комнате, таская под мышками разного рода оружие, раскладывая его на четыре кучи на полу и приговаривая на бегу:
– Вот – сабля – для – дядюшки Рэта, вот – сабля – для – Крота, вот – сабля – для – мистера Тоуда, вот – сабля – для – Барсука! Вот – пистолет – для – дядюшки Рэта, вот – пистолет – для – Крота, вот – пистолет – для – мистера Тоуда, вот – пистолет – для – Барсука! – И так далее, в том же самом ритме, а четыре одинаковые кучи росли и росли на полу.
– Всё это очень хорошо, – сказал через некоторое время Барсук, глядя поверх газеты на зверька, мечущегося по комнате. – Ты, конечно, прав. Но ты подумай сам: как только мы проскользнём мимо этих отвратительных горностаев с их отвратительными ружьями, уверяю тебя, нам не понадобятся никакие сабли и пистолеты. Да мы вчетвером одними только палками очистим помещение от всей этой банды за пять минут. Я бы и один справился, только не хочу вас всех лишать удовольствия.
– А всё-таки на всякий случай не помешает, – сказал дядюшка Рэт задумчиво, полируя дуло пистолета рукавом и заглядывая в него, прищурив один глаз.
Мистер Тоуд, покончив с завтраком, схватил толстенную палку и, размахивая ею изо всех сил, колошматил воображаемых врагов.
– Я укажу им, как воровать мой дом, – вопил он, – я укажу им, я укажу!
– Не говорят «укажу», Тоуд. Надо сказать: «Я им покажу», ты говоришь неправильно.
– Что ты к нему придираешься? – сказал Барсук сварливо. – Правильно – неправильно. Я сам так говорю. А если я так говорю, то все могут так говорить.
– Не сердись, – сказал дядюшка Рэт. – Мне только кажется, что правильнее сказать: «Я им покажу», а не «укажу».
– Но мы им не собираемся ничего «показывать», мы им именно укажем, укажем, укажем! Потому что мы им укажем на дверь, чтобы они убирались вон! Вот именно это мы и сделаем!
– Да пожалуйста, как хотите, так и говорите, – сказал Рэт.
Он и сам уже запутался. Он отошёл в угол, и было слышно, как он бормочет «укажем, покажем, укажем, покажем», пока дядюшка Барсук довольно резко не велел ему замолчать.
Через некоторое время в комнату ввалился Крот, и видно было, что он собою чрезвычайно доволен.
– О, как я здорово развлёкся! – начал он с ходу. – О, как я поддразнил горностаев!
– Надеюсь, ты был достаточно осторожен, Крот? – спросил дядюшка Рэт с тревогой.
– Ну разумеется, – с уверенностью сказал Крот. – Меня осенило, когда я поутру пошёл в кухню последить, чтобы завтрак для мистера Тоуда не остыл. Там я увидел, что старая прачкина одежда, в которой он вчера явился, так и висит возле камина на полотенечной вешалке. Я надел платье, чепчик, конечно, тоже нацепил, шаль накинул и отправился в Тоуд-Холл храбрец храбрецом. Стража, конечно, была, как всегда, начеку, с ружьями и со своими «Стой, кто идёт?» и прочей чепухой.
«Доброе утро, джентльмены! – поклонился я им. – Нет ли у вас на сегодня стирки? Я бы постирала».
Они поглядели на меня так высокомерно, так надменно и говорят:
«Убирайся отсюда, прачка! Когда мы на часах, мы не занимаемся стиркой».
«А в другое время?» – спрашиваю я с издёвочкой. – Хо-хо-хо! Купил я их, а, Тоуд?
– Глупый ты и нахальный зверь! – презрительно заявил мистер Тоуд.
Дело в том, что он смертельно позавидовал Кроту. Это было как раз то самое, что он сам мог бы проделать, приди это ему в голову первому и не проспи он так непоправимо.
– Кое-кто из горностаев сделался пунцовым, – продолжал Крот, – сержант, начальник караула, и говорит мне:
«Быстро беги отсюда, женщина, не отвлекай часовых, они на посту».
«Бежать? – говорю я. – Не я отсюда побегу, а кто-то другой, и довольно скоро…»
– О, Крот, милый, как же ты мог? – сказал в отчаянии Рэт.
Барсук отложил газету в сторону.
– Я увидал, как уши у них навострились и они стали переглядываться, – продолжал Крот. – И я услыхал, как сержант сказал:
«Не обращайте на неё внимания, она сама не знает, что говорит».
«Это я-то не знаю? – сказал я. – Тогда позвольте сказать вам следующее: да будет вам известно, что моя дочь стирает бельё мистера Барсука. Вот и судите, знаю я или не знаю, о чём говорю. А скоро и вы узнаете. Сотня кровожадных барсуков, вооружившись винтовками, собираются напасть на Тоуд-Холл как раз сегодня вечером, подобравшись к нему через конский выгон. Шесть лодок, до отказа набитых крысами, вооружённых пистолетами и абордажными саблями, прибудут по реке, и крысы высадятся на садовом причале, а отряд отборных жаб, который называется „Победа или смерть“, атакует фруктовый сад, сметая всё на пути и призывая к возмездию. Не так-то много стирки от вас останется к тому времени, когда они с вами разделаются. Вы бы лучше убирались подобру-поздорову, пока ещё есть возможность!»
С этими словами я убежал, и после того, как я скрылся у них из виду, я ползком вернулся, по дну кювета прополз и притаился там, глядя на них сквозь ветки живой изгороди. Они все очень разволновались, стали все разом бегать туда-сюда, натыкаясь друг на друга, и все отдавали команды одновременно и никого не слушали, а сержант отправлял всё новые и новые отряды охраны в отдалённые части усадьбы, потом посылал других, чтобы они привели их обратно, и я слышал, как они говорили друг другу:
«Это очень похоже на ласок. Они себе будут пировать в парадной гостиной, произносить тосты, петь песни и всячески развлекаться, а мы должны стоять на часах в темноте и холоде, чтобы в конце концов нас изрубили на кусочки кровожадные барсуки…»
– О, глупый ты осёл, Крот! – закричал Тоуд. – Ты же всё испортил!
– Крот, – сказал дядюшка Барсук своим суховатым, спокойным голосом, – клянусь, что у тебя в мизинце больше здравого смысла, чем у некоторых во всём их жирном теле. Ты всё сделал отлично, право, ты растёшь в моих глазах. Хороший
