– Стоило потратить еще час и заехать домой за вещами.
– Ну нет, – ответил Рассел. – Представь, они пытались доказать, что одна и та же пуля попала в Кеннеди и Коннелли… прошла насквозь через руку и кость, попала в ногу и так далее.
– А какая разница, какая пуля попала в Коннелли? – спросил Джонсон.
– В общем-то особой разницы нет… Но им кажется… комиссия считает, что в Кеннеди и в Коннелли попала одна пуля. А я в это ну просто не верю!
– Я тоже, – ответил Джонсон, скорее из уважения к Расселу, потому что едва ли понимал все тонкости версии одной пули.
– И я не мог это подписать, – продолжал Рассел. – Я сказал, что губернатор Коннелли в своих показаниях утверждал прямо противоположное и мне это не по нутру. В итоге я заставил их признаться, что в комиссии были разногласия – часть из них тоже не верит в эту чушь.
Джонсон стал расспрашивать, что еще было в отчете.
– И что в итоге? О чем там говорится? Что это дело рук Освальда и он стрелял без повода?
– Ага, просто потому, что он всех ненавидел… нигде ему не нравилось, ни тут, ни в России, вот он и решил вписать свое имя в историю. Думаю, тебя отчет не огорчит. Он очень длинный, но…
– Единодушный? – уточнил Джонсон.
– Да, сэр.
– Хм.
– Я очень хотел дать свое особое мнение, но они ходили кругами и отговорили меня, оставив самую капельку.
Видимо, Рассел имел в виду, что Уоррен согласился переписать отчет так, чтобы оставить «капельку» сомнения и в версии одной пули, и относительно возможности заговора.
После этого собеседники перешли к событиям во Вьетнаме.
Последние дни перед публикацией отчета комиссии прошли как в угаре: оставшиеся штатные юристы и вызванные им в помощь сотрудники Верховного суда США проверяли и перепроверяли текст.
– В последние дни я работал как лошадь, – вспоминал Дэвид Слосон2.
В юридической фирме в Денвере давно ждали его возвращения – его внимания требовало громкое дело, направленное против крупных монополий; партнеры его фирмы вначале рассчитывали, что Слосон вернется в середине весны, но теперь он пообещал, что 18 сентября, пятница, станет для него последним в этом офисе. Именно в этот день члены комиссии должны были одобрить отчет.
В пятницу под вечер Слосон почувствовал, что заболевает. «Я подумал: о боже, кажется, у меня грипп», – вспоминал Слосон. Но это был не грипп, а крайнее переутомление. «В пятницу после работы я завалился спать… и не вставал с постели до вечера воскресенья. Два дня ничего не ел, только спал». В воскресенье он решил, что достаточно окреп и сил на трехдневную поездку в Денвер хватит.
По словам Джона Макклоя, его немного раздражала спешка, в которой завершалось расследование3. Он считал, что комиссия сделала правильные выводы, но отчет можно было написать лучше и понятнее. «С выводами мы не спешили, – вспоминает он, – но стиль могли бы еще подправить… Ближе к концу у меня было такое чувство, что мы немного поторопились». Этим объяснялся ряд мелких ошибок в отчете: некоторое количество неверно соотнесенных с текстом примечаний и неправильно написанных имен, а также повторение одной и той же информации в разных главах, иногда буквальное.
Перед тем как закрыть офис, комиссия решила узнать, кто из штатных сотрудников работал больше других, а кто лентяйничал. Для этого сравнили количество выставленных для оплаты трудодней. Оказалось, меньше всех работал Фрэнк Адамс, подолгу отсутствовавший напарник Спектера, что никого не удивило: всего он провел на службе 16 дней и пять часов4. Коулмен оказался вторым: он работал в четыре раза больше Адамса – в общей сложности 64 дня. Из младших юристов самым трудолюбивым оказался Берт Гриффин – 225 дней, за ним шли Либлер и Слосон с 219 и 211 днями соответственно. Среди старших штатных юристов больше всего рабочих дней было на счету у Ли Рэнкина: 308 – а это означало, что с тех пор, как в декабре его зачислили в штат, он трудился ежедневно, и даже без выходных, причем рабочий день у него продолжался дольше обычного. Впрочем, почти никто из сотрудников комиссии в этом не сомневался.
В последние недели расследования три женщины, больше всего привлекавшие внимание комиссии – Жаклин Кеннеди, Марина Освальд и Маргерит Освальд, – дали о себе знать. Миссис Кеннеди передала через посредников просьбу: она хотела забрать окровавленную одежду покойного мужа. На последнем закрытом заседании члены комиссии дали свое согласие при условии, что она сохранит одежду для дальнейшего расследования и тем самым «поддержит работу, проделанную комиссией».
Позднее Уоррен сказал, что отказался отдавать одежду без таких условий5. «Милейшая миссис Кеннеди попросила у меня одежду президента, – процитировал его слова в своем дневнике Дрю Пирсон. – Я подозревал, что она хочет ее уничтожить, и отказал. Мы не должны участвовать в сокрытии или уничтожении каких-либо улик». В итоге она так и не забрала одежду. «В конце концов мы отправили одежду, рентгеновские снимки и фотографии в Министерство юстиции с пометкой, что их не следует выставлять на всеобщее обозрение», – сказал Уоррен. Позднее одежду передали на бессрочное хранение в Национальный архив США.
Вдова и мать Освальда также не получили того, что хотели. До самого конца работы комиссии Марина Освальд просила вернуть ей все вещи мужа, в том числе винтовку Mannlicher-Carcano и пистолет марки Smith &Wesson. Просьба об оружии была отклонена – в данном случае комиссии проще было принять решение, поскольку выяснилось, что вдова пыталась продать оружие коллекционерам.
Штатные юристы рассказывали, что письмо, пришедшее в середине августа от манхэттенского литературного агента Маргерит Освальд, их не удивило6. По словам агента, миссис Освальд утверждала, что комиссия не имеет права использовать ее показания или любые данные, которые она предоставила во время расследования – «фотографии, документы или любую другую ее собственность», – без ее разрешения. Комиссии следовало попросить ее об этом «в письменной форме, что до сих пор не было сделано», как утверждал агент. Для вящей убедительности агент направил копии письма в Белый дом, спикеру Палаты представителей и председателю Сената США – и разъяснил, что миссис Освальд намерена известить всех в федеральном правительстве о своих требованиях. Впрочем, это не помогло: комиссия игнорировала ее письмо и полностью опубликовала ее показания.
Как и ее невестка, миссис Освальд активно продавала сувениры, имеющие отношение к жизни сына7. Ранее в том же году она продала журналу Esquire 16 писем, которые сын прислал ей из России – по слухам, она получила за них 4 тысячи долларов. Письма были опубликованы вместе с фотографиями самой миссис Освальд, сделанными специально для журнала знаменитым фотографом Дианой Арбус. Чуть позже в тот же год миссис Освальд записала грампластинку, зачитав вслух выдержки из этих писем.
24 сентября, в четверг, председатель Верховного суда США Уоррен взял темно-синюю коробку с копией заключительного отчета – десять сантиметров толщиной, 888 страниц, 296 тысяч слов – и вручил ее президенту Джонсону в кабинете Белого дома. При этом присутствовало множество репортеров и фотографов. «Довольно тяжелый», – заметил президент8. Это все, что репортеры сумели разобрать из его слов. Белый дом выпустил пресс-релиз с письмом, которое в тот же день президент написал Уоррену: «Я знаю, что комиссией двигало стремление узнать и рассказать всю правду о том ужасном событии».
На церемонии кроме Уоррена присутствовали еще шесть членов комиссии. По согласованию с пресс-службой Белого дома отчет комиссии решили не публиковать в тот же день. Джонсон собирался взять его с собой на ранчо в Джонсон-Сити, штат Техас, и прочесть за выходные. В субботу копии отчета передадут в агентства новостей с предупреждением, что материалы можно будет публиковать не ранее 18.30 в воскресенье (по североамериканскому восточному времени). Три телекомпании анонсировали в тот вечер специальные выпуски, в которых в прямом эфире предполагалось озвучить выводы комиссии. CBS News собиралась сделать двухчасовой спецвыпуск, в котором будут интервью со свидетелями убийства президента Кеннеди или офицера полиции Типпита. «Мы остановились на 26 свидетелях. Все они ранее выступали перед комиссией и рассказали нам то же, что и комиссии», – предупреждал продюсер программы Лесли Миджли9. The New York Times пообещала в понедельник опубликовать весь отчет на своих страницах, а еще через два дня – выпустить его в виде книжки в мягкой обложке, подготовленной совместно с издательством Bantam Books по отпускной цене 2 доллара. Тем жителям Вашингтона, которые не могут так долго ждать, предлагалось приобрести официальный отчет в издании Управления правительственной печати, – книжка должна была поступить в продажу в понедельник утром в 8.30 (по цене 3 доллара 25 центов в твердом переплете и 2 доллара 50 центов в мягкой обложке). Комиссия объявила, что позднее в этом же году опубликует 26-томное приложение, в котором будет множество данных расследования, в том числе показания очевидцев.
