Глава 15.3
Но слова ее не возымели никакого действия. Варрэн продолжал сжимать ее до хруста в костях, к тому же еще зарывшись носом в ее волосы и жадно вдыхая ее запах.
Спас положение Хоегард, неожиданно явившийся из-за кустов.
— Долго вы еще нежиться собрались, голубки? — насмешливо проговорил он. И, когда Тирсвад недовольно зарычал на него, рассмеялся.
— Тирсвад, отпусти Динку и подними свою ленивую задницу с лежанки. Сегодня твоя очередь идти за дровами.
— Я вчера дров нарубился, — буркнул Тирсвад, но руки неохотно разжал и вылез из-под одеяла.
— Ты как? Живая? — Хоегард опустился на корточки перед зажмурившейся Динкой. Смотреть на него было невыносимо стыдно. Они с Тирсвадом и Шторосом вчера так шумели, что невольные слушатели наверняка были в курсе того, что между ними происходило.
Но Хоегард ждал ответа, и Динка утвердительно кивнула, тут же зарывшись с головой под одеяло. Она слышала, как он хмыкнул и отошел. И только после этого рискнула выглянуть из своего убежища. Снаружи никого не было, все варрэны копошились где-то поодаль, у костра. Динка тихо выползла из-под одеяла и, обернувшись шалью, крадучись прошмыгнула к реке, где она на кустах бросила свою одежду. Убедившись, что ее никто не видит, она быстро окунулась в ледяную воду, смывая с тела следы вчерашней страсти, и натянула штаны, рубаху и куртку прямо на мокрое тело.
Варрэны сидели у костра и с наслаждением ели нормальную человеческую еду. В котелке, который также обнаружился среди заработанных ими вещей, булькала на костре наваристая каша с кусочками соленого мяса. В золе пеклись свежие яйца. Разогретый над костром хлеб источал просто божественный аромат. Динка робко приблизилась к костру.
Почему-то было мучительно стыдно перед всеми. И хотя такой эпизод был не первый в их общей жизни, но в этот раз именно она была инициатором и активным участником, а не просто вещью, которой пользовались все, кому не лень. И это в ее голове выглядело совсем бесстыдно и развратно. Но, оглянувшись вокруг, она с удивлением обнаружила, что всем остальным до ее стыда нет никакого дела. Варрэны с аппетитом ели, непринужденно смеялись, подшучивая друг над другом. Вожак протянул ей деревянную ложку с таким же узором, что и на гребне. Шторос положил рядом с ней на листе лопуха облупленное печеное яичко, а Хоегард вложил ей в руку палочку с нанизанными на нее кусочками поджаренного хлеба.
Динка осторожно отодвинула подношения в сторону. Несмотря на голод, от запаха еды ее снова замутило. Но, сглотнув подступившую к горлу желчь, Динка осталась сидеть у костра, чтобы не пропустить что-нибудь важное.
— Сегодня за день всем выспаться и отдохнуть, — говорил Вожак, обводя взглядом свою команду. — С закатом выступаем и идем к деревенскому причалу. Там есть большая лодка на две пары весел — мы все там как раз поместимся. И будем сплавляться вниз по течению до «проклятого» места, о котором говорил Хоегард.
Возражений со стороны варрэнов не последовало.
— Вчера, в деревне… — вдруг вспомнила Динка. Надо было сразу же рассказать о том, что она узнала, но из-за выходки Тирсвада важная информация вылетела у нее из головы.
Мужчины вопросительно посмотрели на нее. И она опять почувствовала себя неловко и опустила глаза.
— Старушка сказала, что «проклятое место» сожгли. Вместе с лесом и болотом. Она говорила, что там камня на камне не оставили, и проход в Тартар теперь там закрыт, — волнуясь, выпалила она. И робко посмотрела на Вожака.
— Да уж… — Дайм, забывшись, положил ладонь себе на лоб, чтобы взъерошить волосы. Но, обнаружив вместо привычной гривы лишь короткую щетину, неловко убрал руку. Некоторое время он задумчиво крутил в руках ложку, проводя пальцами по узорам. А потом поднял голову и посмотрел на Динку.
— Молодец, Динка. Это очень ценные сведения, — похвалил он ее, несмотря на то, что новость была неутешительная.
— И еще, надо убедиться, что гвардейцы не наступают нам на хвост, — встревоженно проговорила Динка, вспомнив вчерашнее происшествие.
Вожак кивнул.
— Сегодня мы по очереди сходим на разведку в разные стороны, чтобы убедиться, что нам ничего не угрожает, — согласился он. — А уходить отсюда в любом случае надо. Поэтому пока план остается тот же. А когда прибудем на «проклятое место» и сами оценим обстановку, тогда и будем решать, что делать дальше.
После завтрака все разбрелись по своим делам. Вожак ушел на разведку. Тирсвад чуть в стороне кружил по поляне, упражняясь в бою с ножами в обоих руках. Шторос растянулся у костра, закинув руки за голову и пожевывая травинку. Рядом с ним крутился Хоегард, укладывая заготовленную впрок еду и отчищая котелок. Динка отошла к реке и села на песок, глядя на покрытую непрерывной рябью воду. Ночью в объятиях варрэнов было так хорошо.
А сейчас она снова чувствовала себя потерянной и одинокой. И сама не могла понять причины своей грусти. Все было именно так, как она и хотела. Все варрэны были живы, здоровы и рядом с ней. Но что будет с ней дальше, когда они найдут дорогу домой? И как теперь к ним относиться? Как объяснить им, что каждый из них ей по-особенному дорог. Да и кто она такая, чтобы вклиниваться в их сложившуюся команду. Не выйдет ли так, что из-за нее между ними проляжет полоса отчуждения.
Ей было стыдно и страшно теперь смотреть на Дайма. Именно за то, что он о ней подумает, она почему-то переживала больше всего. И Шторос. Как сказать ему, что он не так ее понял. На самом деле она прекрасно чувствовала его особенное отношение, его нежность и заботу, прикрытые показной пошлостью и цинизмом. А Тирсвад… Как жадно он сжимал ее в объятиях всю ночь и не хотел отпускать утром. Словно в первый и последний раз. Динка тяжело вздохнула.
— Ты чего так тяжко вздыхаешь, словно все горести мира вдруг обрушились на тебя? — рядом неслышно образовался Хоегард и опустился на песок рядом с Динкой.
— Да так, — неохотно ответила Динка. Как разговаривать с ним она тоже не понимала. Неизменно вежливый и предупредительный, он старательно делал вид, будто его совершенно не касаются ее ночные похождения.
