он ушел тут же по ее команде.
— Мы получили интересный документ в конверте прошлой ночью… или, может, ранним утром. Его подсунули под дверь, — объяснила она. — Я хочу, чтобы вы на него взглянули.
— Черный Дикарь, — произнес Мэтью, потому что мысль о Зеде вдруг ударила его, словно молния.
— Простите?
— Африканский силач в Цирке Олмсворт. Вы знаете о нем еще что-нибудь?
— То, что его нашли дрейфующим в море, что он огромный, что у него татуированное лицо, что он не может говорить, потому что ему отрезали язык, и что он развлекает публику каждую ночь. Я сама его не видела. А что?
— Я думаю, я знаю его.
— Святые угодники! — воскликнул Кин. — А какую-нибудь чокнутую королеву ты не знаешь случайно?
— Доводилось встречать одну, — ухмыльнулся Мэтью.
Лютер вернулся с бумагой, которую явно читали уже не единожды, судя по ее состоянию.
— Отдай это мистеру Корбетту, — проинструктировала Леди Паффери. Мэтью принял документ и развернул его. Аккуратным почерком на листе бумаги было выведено шесть строк.
Он внимательно посмотрел на них и громко прочел вслух:
— Перчатка брошена…
Д.И.Ф_ирамбу к_Э_го спел мета_ЛЛ — ему пришлось остановиться, потому что странное написание этой строки его смутило. — Интересно, откуда эти лишние точки и пробелы?..
— Действительно. Очень интересно, — подтвердила Леди Паффери.
— Клотó, Áтропу, Лáхесис
В полночном звоне ты искал
Судьбу ты рискнешь ли свою испытать
Секрет позолоченной маски узнать…
Он вновь пробежался глазами по строчкам, прежде чем поднять взгляд и задумчиво произнести:
— Позолоченная маска? Альбион?
— Альбион или кто-то, кто хочет им казаться. Вместе с этим конвертом лежала монета в одну гинею.
— Он хочет, чтобы вы это напечатали?
— А что же еще? Мы уже готовим это к следующему выпуску.
И снова Мэтью пробежался глазами по строкам. В памяти всплыли кое-какие обрывки сведений, которые он почерпнул, когда интересовался древнегреческой мифологией.
— Три имени. Я так понимаю, они принадлежат сестрам, — он нахмурился, блуждая по переполненным картотекам своего разума. — Давайте припомним… сейчас… Клото… по-моему, была одной из мифических сестер Судьбы. Их еще называли мойрами. Ну, конечно! Альбион ведь даже упоминает об этом. «Судьбу рискнешь ли испытать», так он пишет. Точно, я помню. Клото ткала нить жизни, Лахесис отмеряла, как долго будет жить человек, а Áтропа… ах, да. Áтропа перерезáла эту нить своими ножницами.
— Это все пустая болтовня, как по мне! — фыркнул Кин.
— Болтовня или нет, — качнул головой Мэтью. — Это вызов, адресованный кому-то конкретному. «Перчатка брошена», как написано здесь. Но кому брошена?
— Очевидно, — заметила Леди Паффери. — Он ожидает, что этот человек будет читать «Булавку».
Мэтью сконцентрировал свое внимание на второй строке.
Одной единственной строке.
Прямо здесь, на бумаге.
Это было слово «Фэлл», разделенное пробелами, но оно здесь явно присутствовало. Иначе зачем было писать эту строку именно так?
Возможно, это лишь игра его воображения, но отчего-то это послание возвращало его на Остров Маятник, к человеку, который до сих пор готов сплясать на могиле одного юного решателя проблем. Мэтью ничего не мог с собой поделать, он просто нутром чувствовал, что эта строчка имеет прямое отношение к Профессору Фэллу.
— «Три сестры», — протянул он задумчиво, обращаясь в основном к самому себе. — Может, имеется в виду одноименная таверна? То самое место, где Альбион хотел встретиться со мной, кстати говоря. Он бросает вызов конкретному человеку, с которым хочет встретиться там же. Но… как этот человек узнает Альбиона, если не знает, как Альбион выглядит без маски? И он ведь не называет какой-то определенной даты встречи или времени… просто упоминает «полночный звон», то есть, после полуночи. Если только дата и время не спрятаны в этом шифрованном послании. У меня просьба: могу я переписать этот текст на бумагу и оставить его себе?
Эстер Ратледж дала ему бумагу и перо. Когда он закончил, то вернул оригинальный документ Леди Паффери, а копию убрал в карман.
Женщина сложила оригинал. Затем взяла пистолет, открыла боковой ящик стола и убрала оружие внутрь.
— Вы ведь понимаете, — сказала она. — Что Плимутский Монстр должен просуществовать еще какое-то время.
— Полагаю, что он даже вынужден убить снова… и еще не один раз — еще более жестоким и шокирующим способом, чем раньше?
— Разумеется, — ее глаза дьявольски блеснули. — Ваша публика требует этого.
— И как закончится моя история?
— Если вас не схватят и не повесят в Ньюгейтской тюрьме перед тем, как вы выберетесь из этой шипованной клетки, то Плимутского Монстра, скорее всего, будут преследовать до зимы, а весной — если в голову не придет ничего другого — вас застрелит маленький мальчик, который встанет на защиту своей младшей сестры, пока их мать и отец будут лежать рядом, истекая кровью при смерти. Смертельно раненый, но все еще сильный, как Сатана, вы взберетесь на крышу, но в попытке уклониться от очередного выстрела упадете в дымоход — аккурат в промышленную печь — и ваше тело будет сожжено дотла.
Мэтью кивнул.
— Мне нравится. Можно мне получить постоянную подписку на ваше издание?
— Хм! — воскликнула она. — Подписки! А это идея!
— Бол-то-вня-я-я, — протянул Кин. — Тысячу раз ненужная
