земель творили подлости, убивали орков, забирали их в рабство. Мы не могли больше допускать кровопролития в Орочьем гнезде.
– Кровавая жертва, – задыхаясь, вторил старик, – кровавая жертва срывает печать с места силы. Выпускает богов бездны. Так было пять веков назад. Тогда из ваших земель пришел великий шаман и помог закрыть окно. Но теперь все хуже. Кто-то нарушил печати, и окна наливаются силой бездны. Теперь мир может спасти только новый великий шаман. Вот он. – Роб указал на меня. – Так было предсказано…
Я переводил слова орков, стараясь сделать их более понятными для Дарианны. Выходило, Ридриг Первый сотворил печати и закрыл все окна, а потом уже врата. Но после того как Вериллий что-то нарушил в стройной магической системе, такой способ уже не годился. Роб сказал, что для активации главной печати достаточно прорывов в любых четырех направлениях. Один уже свершился в Аллириле. Вот о чем твердил, умирая, лорд Феррли. Четыре печати…
Несмотря на некоторую примитивность орочьего языка, старик сумел кратко и выразительно обрисовать положение дел. Оставив меня размышлять над сказанным, гости перешли к обсуждению политических реалий. Тут уже я лишь исполнял роль толмача при Дарианне. Императрица договорилась с орками удивительно быстро, сказав в заключение:
– Итак, мы согласны признать права вашего народа на парганские территории и обещаем не претендовать на них. Мы принимаем ваше предложение мира. Все это в обмен на помощь с вратами бездны. А теперь – будьте нашими гостями. Секретариат подготовит договор к завтрашнему дню. Вы пока отдохните. Приглашаю вас на торжество по случаю нашей победы над некромантами. Думаю, разумнее будет отправиться к вратам, когда почтенный Роб наберется сил.
– Мы тоже согласны, женщина-вождь, – произнес Уран-гхор.
Потом было застолье: поздравления, тосты, здравицы. Напыщенные речи придворных, среди которых отличился отставной главнокомандующий армией герцог Вельмизир, объявивший ее величество гениальным стратегом и предложивший добавить к ее титулу прозвание Великая. Придворный летописец, присутствовавший за столом, добросовестно скрипел пером, так что у императрицы имелись все шансы стать Дарианной Великой.
– Ну надо же, как он замечательно придумал, – тихо фыркнула девушка, после того как придворные трижды прокричали "Виват!" – Осталась сущая мелочь: чтобы народ признал это почетное прозвище.
Старый Роб был слишком слаб, чтобы принять участие в празднестве. Уран-гхор отвел его в покои, а сам вернулся, чтобы посидеть за столом. Правда, пробыл недолго – видимо, не желал оставлять больного старика одного. Но в ответ на предложение распорядителя произнести тост ничуть не смутился. Встал и поздравил "женщину-вождя" с победой, пожелав галатцам мира и процветания. На орочьем это звучало несколько иначе, а в переводе получилось очень даже красиво.
Я сидел по правую руку от Дарианны, по левую устроился Сао Ли, невозмутимо оглядывавший присутствующих и посыпавший еду в своей тарелке какой-то остро пахнувшей приправой из маленькой золотой шкатулки. Напротив него сидел дядя Ге, переводивший встревоженный взгляд с мудреца на меня. Рядом с ним – Лютый и Анири, которые оставили веселый уличный праздник, для того чтобы засвидетельствовать почтение императрице.
Я опускал глаза, стараясь блокировать свои мысли: мне было до сих пор стыдно рассказывать опекуну о том, что произошло на улице Розы ветров. Гибель Артфаала, верного, преданного Артфаала, тяжким камнем давила на душу. Именно в тот момент я принял решение уйти к изначальным. Я опасен для окружающих, и мне неимоверно совестно за поступки, совершенные под влиянием падения покровов. В Зеленом сердце я буду на месте, среди мне подобных. И возможно, когда-нибудь научусь контролировать свои силы. Решено – отправлюсь в путь сразу же после того, как закрою врата. Если закрою…
Воспользовавшись правом императрицы, Дарианна удалилась в свои покои задолго до окончания пира. Вслед за нею откланялся и Сао Ли. Застолье становилось все более непринужденным. Заиграла музыка, начались танцы. Ом со своей дамой первыми пустились в пляс. Я не был большим любителем этого развлечения, хотя в свое время, по настоянию Ридрига, и научился томному эгмету и задорной галатке. Но впереди меня ждало серьезное испытание, и я встал из-за стола, намереваясь как следует выспаться.
– Погоди, сынок, – остановил меня дядя Ге. – Почему ты меня избегаешь?
Промямлив нечто невразумительное, я попытался обойти опекуна. Не тут-то было.
– Рик, Рик, – дядюшка укоризненно покачал головой, – ничуть-то ты не изменился, хоть и вырос и белое облачение надел. А все как в детстве себя ведешь. Нашкодил – имей смелость признаться!
– Ты же все знаешь…
– Знаю, да не все, – вздохнул старик, – ну про лорда Феррли, положим, догадаться было нетрудно. Сразу после беседы с тобой я провел ритуал вызова. Демон не явился. А ведь он мой друг…
Сердце кольнуло болью, в горле встал сухой ком, душу охватил приступ ненависти к себе.
– Полно убиваться, сынок, – мягко произнес дядюшка, – вон аж желваки на скулах надулись. Этим его не вернешь. И то сказать, перенесет его Варрнавуш в другое воплощение. Демон – это ведь навсегда. Лет через пятьсот- семьсот вернется наш Артфаал.
Все так. Да только вот через пятьсот лет уже не будет ни меня, ни дяди Ге, который оставался единственной надеждой лорда Феррли на избавление от мрака. Я знал, что опекун пытался изобрести способ вытянуть демонаотступни-ка из силков Варрнавуша. Получалось я обрек несчастного Артфаала на вечную жизнь во мраке.
– И я даже весьма преуспел в этих изысканиях, – печально проговорил волшебник, уловив мои мысли. – Но чему быть, того не перебить, Рик. Сам знаешь. И еще вот что скажу: видно, ошибся я тогда в гадании. Старею. Пророчил тебе величие, сынок, подталкивал вперед да наверх. А вышло, титулы и власть у тебя есть, а счастья и нету. Зачем оно, величие, без счастья-то…
– Все будет хорошо, – бодро произнес я, не желая расстраивать и без того взволнованного старика.
– Надеюсь, ох надеюсь, Рик… Ты только вот что – держи завтра ухо востро. Может, гадальщик из меня аховый, но я нутром чую: что-то нехорошее готовится.
– Да куда уже лучше, – усмехнулся я, – врата бездны закрывать.
– Будь осторожен с бездной, сынок. Предчувствие у меня недоброе. И зеркало будущего показывает сплошную тьму. А что там, в этой тьме, – не разобрать.
Пообещав дядюшке быть предельно внимательным, я отправился наконец в свою комнату. Скинув белую мантию, рухнул на постель. Несмотря на то что благодаря выносливости изначального сил было хоть отбавляй, я собирался поспать. Скорее для того, чтобы забыться, избавиться от горьких мыслей и воспоминаний. Но как оказалось, мне предстояло гораздо более приятное времяпрепровождение.
В дверь тихонько поскреблись. Я открыл: на пороге стояла Дарианна. Девушка вошла в
