не пойдут на переговоры, уничтожая тех, кто выступит против них. Они, а не вы! И ваши щитоносцы…
Я медленно выдохнула, заставляя себя остановиться. Решения принимал не он…
— Вы подобрали удивительно правильные слова, госпожа лидер-капитан…
Демоны их…!
— Кангор Аршан… — вытянулась я, лишь теперь догадавшись, что значил тот, брошенный Андришем на дверь взгляд.
Полная защита…
Ненавижу!
— Не судите строго аркона, — «выступая» из расползшегося кисеей искажающего поля, произнес кангор, направляясь к нам. — Это был мой приказ. Он не мог его нарушить.
— Как прикажете, господин кангор, — продолжая «поедать» Аршана глазами, ровно отозвалась я.
Вбитые на борту щитоносца рефлексы…
Чтобы не вцепиться в ненавистную мне физиономию…
— Кажется, я был прав, настояв на своем желании посмотреть на вас в более свободной обстановке, — все так же невозмутимо продолжил Аршан, остановившись с той стороны тактического стола.
Рубикон! Граница… не позволявшая сорваться…
— Аркон Андриш…
— Да, господин қангор! — стать прямее Андриш уже не мог, но… стал. Вот ведь… выучка.
— Несмотря на то, что госпожа лидер-капитан считает себя способной самостоятельно справиться с проблемами, которые могут ожидать ее в кангорате, я настаиваю, чтобы на время отстутствия брата вы приняли на себя ответственность ее опекуна. — И все это не сводя с меня глаз…
— Как прикажете, господин кангор…
— Уже приказал, — небрежно бросил он. — Вы можете быть свободны.
Андриш вышел, даже не посмотрев в мою сторону.
Тоже выучка…
Или — дрессировка?!
Я была несправедлива к нему и прекрасно это понимала. Чужой мир, чужие законы…
— Я рад видеть тебя здесь, — вот это… неприступное, стекло с него, как то самое… искаҗающее поле.
Не дождавшись реакции, Аршан снял плащ, внешне отличавшийся от тех, что носили жрецы самариняна, но схожий по функционалу, отбросил его на кресло, одернул китель без знаков различия…
Впрочем, ему они точно не были нужны. И не потому, что знали в лицо… Хватало и других признаков.
— Но не рад причине, которая привела тебя в кангорат, — не сказать, что мягче, но… уже похоже на того Аршана, которого я когда-то знала, добавил он. Потом достал из внутреннего кармана плоскую фляжку… — Ты можешь меня ненавидеть — найдется за что, но, только не обвиняя в смерти Искандера, — неожиданно произнес он, как-то… нарочито неторопливо отворачивая крышку. Когда справился, сделал глоток, протянул мне… прямо через тот сектор, больше не пригодный для проводки конвоя. — Я многое бы отдал, лишь бы он оказался живым…
Я не знала, что думать, но…
Паскудно было то, что в это мгновение я ему верила…
* * *
— Ты почему без охраны? — поинтересовалась я после третьего круга, когда фляжка вновь оказалась у Аршана.
Дожидаясь ответа, окинула ещё одним внимательным взглядом.
Старше стала не только я. Он — тоже. Старше и неприступнее, чем-то напоминая Индарса в те мгновения, когда даже меня, ңе склонную к излишнему пиетиту, пробивало на священный трепет.
Аршан мой интерес если и заметил, то никак не показал, оставаясь где-то там. Вроде вот он… но…
Губы скривились.… Сделал глоток:
— У тебя слишком смышленные парни. Они и меня одного едва не зацепили.
— Чутье на гадости, — кивнула я. Похвала… даже такая, была приятна.
— О нем и сказал, — кивнул Аршан, вновь подавая фляжку. — Не будешь возражать, если исчезну я столь же незаметно, как и появился?
Нашу встречу я представляла — как же без того, вот только подобного варианта в веренице прочих даже не просматривалось. Слова обвинения, брошенные в закаменевшее лицо. Безразличие, за которым прятала бы душившую меня боль. Пустота… Была даже мысль, что сорвусь и… не пристрелю, так попытаюсь это сделать, наплевав на последствия…
Рука не дернулась, но… движение я «протянула» до конца. До «прикосновения» к сидевшему в фиксаторах парализатору. К регулятору мощности, застывшему сейчас на минимуме, к предохранителю…
— Будет официальное мероприятие? — оборвав «видение», я обошла тактический стол. Вклинившись в зону визуального отображения, присела на его край.
До стоявшего с другой стороны кангора шагов пять, но иногда и они… как пропасть.
— Ты их не любишь, — наблюдая, как я смакую шаре, с тем же спокойствием заметил Аршан. — Через двенадцать часов я должен быть на другой базе, так что обойдемся короткой встречей в кабинете экара.
— А эта лишь ради того, чтобы я тебе поверила… — Злиться не получалось. Ненавидеть… тоже. Все, что могла — просто быть равнодушной, признавая, что у жизни имелось право и на такие вот сюрпризы. — Ты ведь хочешь, чтобы я поверила?
— Хочу, — не стал спорить Аршан. — Здесь, — он воспользовался тем, что фляжка все ещё находилась в моих руках, выщелкнул из разъема комма слот, протянул, — материалы службы безопасности по факту гибели Искандера. Немного больше, чем мы уже передали ведомству Шторма.
— Это сможет меня убедить? — довольно холодно спросила я.
— Тебе решать, — небрежно пожал он плечом. — Кое-что добавит Рикрейн, так что старалась ты и для себя.
Я кивнула — Шторм не раз упоминал это имя в контексте смерти мужа, потом усмехнулась… горько:
— С его блокировками…
— Это — не проблема, — отмахнулся Аршан, на миг став тем Аршаном, который выводил меня из сада рядом с резиденцией кангора. — Жив его первый наставник, не захочет, а заговорит.
— Испугается, что накажет? — съязвила я, чувствуя, как падаю в эту ломающуюся схему. Как с хрустом перемалываются барьеры, как трещит… расползается самообладание.
Ненавидеть так просто…
Не ненавидеть…
Спасаясь, сделала ещё глоток.
Этот шаре был не таким. Вкус, аромат, ощущение на языке… все знакомо, но словно кто-то сумел втиснуть, вбить в эти капли пыль пройденных нами дорог. Их открытия, откровения, потери… Само существование…
— Первый наставник кодирует воспитанника на полное подчинение себе, — на этот раз совершенно равнодушно откликнулся Аршан, оставаясь там, за той гранью, где для нас с ним все ещё только начиналось. Потом вроде как спохватился, суетливо прижал палец к губам и… сам же засмеялся. Хрипло… Надрывно…
Такого не могло быть…
Это — было.
— А твой первый наставник? — я чуть прищурилась, вроде как… поймав, но…
Смешно…
Смешно мне не было. Если только невыносимо…
— Моим первым наставником был отец, — Аршан подошел ко мне, забрал фляжку, поднес ко рту, тут же опустив руку. — У меня будет дочь…
Сказано было мимоходом, но меня дернуло…
Память она такая…
День. Ночь. Озеро, на берегу которого мы стояли. Кими, которая кусала губы, цепляясь за руку Аршана. Упавший на колени дакири Дарис… Предавший друг. Предавший муж. Звереныш, спасший тогда не одну — три жизни. И — я, верившая, что поступаю так, как должна!
Время не заставило сомневаться, лишь принять последствия
