Читаем без скачивания "Фантастика 2023-159". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Лошаченко Владимир Михайлович

Маска, дернулся было Уве, маску‑то я забыл… Бежать в машину и искать? Нет, слишком явная потеря лица. Но вроде бы все в порядке? Не душит?.. От волнения Уве глубоко задышал, делая именно то, чего не рекомендовалось наставлениями, особенно при минимальной физической активности.

Солнце на мгновение выглянуло из‑за облаков, окрасив Волт в розовато — серый цвет, небо заиграло приглушенными тонами синего и голубого, словно торопясь отыграться за весь день пасмурной погоды. Уве застыл на месте, не представляя, что ему надлежит делать дальше. Пар густыми белыми клубами срывался с губ и оседал на воротнике дохи.

От малой группы отделилось двое и довольно быстро зашагали к Холанну. Один — широкий и крупный, похожий на орка с иллюстрации в "Глоссарии ксеносов и иных врагов Империума". Его нижняя челюсть выдвигалась далеко вперед, впечатление усиливалось могучей бородой, седой и взлохмаченной, как волосы у ведьмы, а лицо казалось хмурым, почти злобным. Второй ходок семенил, быстро перебирая короткими ногами, невысокий и вообще какой‑то мелкий. Он определенно поддел под комбинезон теплую фуфайку, шерстяной воротник чуть выбился наружу. Но даже несмотря на это казался щуплым и тщедушным.

Один из этих двух наверняка был ИО командира гарнизона. Хотя в личном деле разжалованного комиссара не оказалось пиктов с его изображением — их также аккуратно вырезала рука цензора — тут не требовалось долго гадать. Тем более, что Тамас происходил с планеты, где сила тяготения составляла почти полторы единицы от терранского.

— Добрый день… вечер… — смешался Холанн, первым обратившись к паре. Военные синхронно вскинули ладони к фуражкам — кепи полевого образца, с опущенными "ушами", но промолчали. Похоже говорить что‑то гражданскому в такой ситуации не полагалось.

— Здравствуйте, — окончательно смутился Уве.

— Здаров, — ответил широкий и злобный, критически оглядывая счетовода. Он говорил со странным акцентом, будто в бочку гудел, растягивая гласные, но очень четко выговаривая согласные, словно молотком забивал.

— Добрый вечер, — сказал низкий, негромким довольно приятным баритоном.

— Господин комиссар… — обратился Холанн к соответствующей персоне и только после сообразил, что комиссар теперь вроде как и не комиссар вовсе, ибо разжалован.

— Не, — также мрачно вымолвил тот. — Я Виктор Александров, местный медик. Вольнонаемный.

— Я Хаукон Тамас, временный командир гарнизона Базы тринадцать, — сказал щуплый, чуть улыбнувшись, сгладив чужую оплошность. — К вашим услугам, господин… комендант космопорта.

Уве даже рот приоткрыл от удивления. В памяти вереницей пролетели строки личного дела Томаса. Десятилетия военной службы, дважды принимал командование вместо убитого командира… Невысокий, худощавый даже в свитере под комбезом, Хаукон Тамас был больше всего похож на коллегу по бухгалтерским и учетным делам. И менее всего походил на того, в чьем досье было отмечено сорок семь подтвержденных рукопашных схваток с орками.

Тамас улыбнулся. Лицо у него оказалось обыкновенное, довольно бледное, бритое, но с пробивающейся щетиной. Почти без морщин и лишенное ожидаемых шрамов, только две глубокие складки спускались от крыльев прямого носа к уголкам рта. Большие темные глаза смотрели на Холанна внимательно, с ощутимой многодневной усталостью и легкой, почти неощутимой тенью беззлобной иронии. Ни следа пламенного, пронзающего взора, коим, как думалось Уве, должен обладать героический воин и ветеран сотен кровавых битв.

— Устав не предусматривает каких‑то форм приветствия и встречи для особ… вашего уровня, — быстро и четко разъяснил комиссар. — Поэтому мы решили остановиться на облегченной версии, с построением, но без отдачи чести. Сообщаем, что гарнизон построен для торжественной встречи в полном составе. Постоянного состава гарнизона — пятьдесят четыре человека, переменного — триста четырнадцать. В карауле постоянного состава — девять человек, переменного — пятьдесят три. В лазарете постоянного состава — нет, переменного — сорок один человек. Налицо постоянного состава — офицеров шесть, вольнонаемный один, рядового и сержантского состава тридцать восемь, переменного состава рядовых и временно разжалованных двести двадцать. Происшествий по личному составу нет.

Сервитор, который между тем, продолжал стаскивать на припорошенный снегом бетон ящики, поставил очередной слишком близко, Уве шагнул в сторону, и тут у него закружилась голова — наконец сказался нарушенный режим дыхания, помноженный на волнение. Счетовод судорожно вздрогнул и начал падать. Тамас… Уве так и не понял, как комиссар это сделал. Тамас вроде бы шагнул вперед, но настолько быстро, что счетовод — комендант почти не заметил движения. Словно телепортировался на полметра по одному движению ресниц. Тамас поддержал Уве за плечо, и счетоводу на мгновение показалось, что в перчатке не рука, а металлический слиток — узкая ладонь Хаукона оказалась твердой и нечеловечески крепкой.

Другой рукой Тамас резко толкнул Уве в грудь, почти ударил, буквально вышибая воздух из легких счетовода, как пробку из бутылки. Уве рефлекторно выдохнул, вдохнул и только тогда сообразил, что забыл дышать. Просто забыл…

— Добро пожаловать на Базу, комендант, — сказал комиссар. — И лучше наденьте маску, мы уже оценили вашу самоотверженность. Возьмите пока мою, если свою забыли.

Глава 7

— Надеюсь, это по — настоящему важно, — планетарный Комиссар скривил тонкие губы, точнее то, что от них осталось. Зрелище было жутковатое, но Владимир Сименсен не изменился в лице ни на йоту. — Иначе вы пожалеете. О моем потраченном времени.

В его словах, монотонных, выговариваемых в режиме циклов дыхательной аппаратуры, не было ни тени эмоций. От этого они звучали еще более угрожающе.

— Я больше не рискую ездить в Адальнорд, — коротко и честно сообщил Арбитр. — Поэтому попросил приехать вас.

— Любопытно, — констатировал Комиссар. — Продолжайте.

— Неделю назад я посетил губернатора и сообщил ему сведения экстраординарной важности. Он игнорировал их. Теперь я дополнил свое расследование новыми данными и обращаюсь уже к вам. Мне кажется…

Боргар позволил себе короткую паузу, долженствую настроить собеседника на соответствующий лад.

— Мне кажется, губернатор проявил легкомыслие и невнимательность. Это понятно, с учетом его занятости. Надеюсь, в вашем лице я найду более внимательного слушателя.

В отличие от встречи с Теркильсеном Владимир не достал ни единого листочка. Он хорошо знал привычки Комиссара, который по понятным причинам не любил читать буквы с листа и предпочитал устное изложение или записи с катушек.

Калека в самоходном кресле пошевелил пальцами левой руки, отбивая странный ритм, словно аккомпанировал какому‑то маршу. Боргару показалось, что оптика, встроенная в глазницы Комиссара, блеснула холодным льдистым отсветом, но это наверняка была игра света.

— Говори, — Комиссар произнес лишь одно слово. И в такт ему длинные многосуставчатые "пальцы" протеза, заменяющего правую руку, исполнили сложный танец над пультом с обилием очень мелких кнопок. Не то что‑то нажали, не то просто проиллюстрировали указание.

Боргар не спешил, он еще раз быстро перебрал в уме отдельные пункты своей истории, посмотрел на низкий металлический потолок комнаты. Арбитр и Комиссар встретились в конспиративной квартире, если так можно было назвать каморку о двух комнатах на одном из второстепенных по значимости ярусов Танбранда. По всему уровню незаметно распределились энфорсеры и личная охрана Комиссара. Внутри же два высокопоставленных человека решали судьбоносные вопросы.

— Все началось с того… — начал Владимир.

Все началось с того, что в Танбранде значительно уменьшилось поголовье крыс. Тысячелетиями мелкие всеядные грызуны бок — о-бок с человеком маршировали от планеты к планете, выживая почти в любых условиях. Кое — где они полностью подавляли и уничтожали местную биосферу, не столь изощренную в естественном отборе. В единичных местах наоборот — вымирали, не выдерживая конкуренции. Но в основном занимали одну и ту же нишу, питаясь многочисленными отходами жизнедеятельности двуногого прямоходящего патрона. Не избежал этого удела и Ахерон. Крыс в Танбранде было немного, поскольку санитарные нормы соблюдались жестко и жестоко — планетарное руководство хорошо понимало, чем грозят вспышки эпидемий в замкнутой и концентрированной группе. Но они были. А затем, около полугода назад, начали исчезать. Убыль грызунов оказалась столь существенна, что удостоилась отдельного доклада службы санитарного надзора, которая, как водится, приписала все заслуги себе. Сименсен получил этот доклад в общем порядке, но тогда не придал ему значения. Даже удивительно было сейчас смотреть, как на глазах складывался из кусочков мозаики образ надвигающейся катастрофы, но каждому отдельному кусочку не придавали значения.