— У тебя был список? — спрашивает Очкастый.
— Я их знал, всех, — выплёвывает он слова. — А не этих, так других. Всех. Под корень.
Очкастый спокойно смотрит на него, а он уже не может остановиться.
— Я их видел. Тогда они… им чужая жизнь ничто… Ликвидировать списком… Главное — массовость… Не распыляться… Ну, так и я их… Списком. Их жизни мне ничто. Все они передо мной ползали, у меня в ногах валялись! Все! — он переводит дыхание. Почему они не ударят его? Чего ждут? Он наговорил уже достаточно даже не для удара, а для пули. Чего им ещё? — Вы убьёте меня, но я убивал вас! Сам! Без приказа!
Он вдруг понял, что кричит, и замолчал.
— А по приказу? — спросил Очкастый. — Многих убил?
— Много. Не считал, — он заставил себя говорить без крика. — И убивал. И бил. И тоже. Молили меня.
— Как звали твоего хозяина?
Он судорожно схватил ртом воздух.
— Которого, сэр?
Он сказал "сэр", он что, ломается? Они быстро переглянулись.
— Их было так много?
— Меня сдавали в аренду, сэр, — тихо сказал он, поняв, что сломался.
— Ну что, — заговорил вдруг второй. — Интересная, конечно, ситуация…
— Не-ет! Нет, сэр, не надо! Я всё скажу, всё сделаю, только не надо, сэр! Не надо! Только не это!
Он захлёбывался в своём крике, не смея встать, бился головой о крышку стола. И вдруг… сильная рука, ухватив его за волосы, подняла голову, а другая, не менее сильная, прижала оба его запястья к столу. Его держали крепко, но без боли. И он узнал эту хватку. Так вот этот его скрутил?!
— Ну, — он сжался, ожидая неизбежного, но прозвучали совсем другие слова: — И чего ты распсиховался?
Хватка постепенно ослабла. Его не держали, а придерживали. Очкастый принёс ему стакан с водой. Тот, пустой, он, видно, сбросил со стола, сам не заметил когда. Он пил маленькими частыми глотками.
— Успокоился? — спросил его Скрутивший.
Он кивнул.
— Тогда давай дальше поговорим.
Они не отошли, остались стоять рядом. И их вопросы падали на него сверху, как удары. Он и вздрагивал от них, как от ударов. И отвечал. Уже плохо сознавая, о чём его спрашивают и что он отвечает. А потом Очкастый сказал:
— Хватит на сегодня.
И его отвели в эту камеру. Маленькую. На полу и десяток вплотную не ляжет. Но он один. И есть намертво приделанная к стене койка, такой же стол напротив и стул. И стена не решёткой, а сплошная, дверь с окошком. Такие камеры он видел. В распределителе в таких, только без мебели, держали лагерников. Никогда не думал, что попадёт в такую. Ему принесли еду. Миску с кашей, кружку с чем-то вроде кофе и два ломтя хлеба. Он всё съел и снова лёг на койку.
Чак осторожно пошевелил плечами, сжал и разжал кулаки. Нет, всё в порядке. Пока. А дальше что… дальше не его воля. Когда дадут сигнал отбоя, ну, простыни, конечно, излишество, но одеяло дадут? Тогда можно будет раздеться и лечь нормально. И закутаться так, чтобы никто не видел лица. Хотя… что он наговорил этим русским? А! Не всё ли равно? Он пришёл к финишу. Этих беляков ему не простят. Да и прошлых тоже.
Они стояли у окна, смотрели на улицу и слушали. Когда внизу хлопнула калитка, миссис Стоун повернулась к Рози.
— Давайте наведём порядок, Рози.
— Да, конечно, — Рози тряхнула головой и подняла с пола разорванный пакет от шали.
— Нет, Рози. Сначала отберите, что вы возьмёте себе на память о Джен. Остальное потом.
— Что потом, миссис Стоун?
— Потом мы опять всё раскидаем. Имитируем погром.
— Да, но… зачем?
— А зачем это сделал тот, кто уводил девочку? Подумайте, Рози.
— Эндрю, кажется? Нет, Андре.
Миссис Стоун поморщилась.
— Без имён, Рози. Ну, так зачем он это сделал?
— Ну-у, — Рози почувствовала себя ученицей на экзамене и рассердилась. — Ну откуда я знаю?! Ну, чтобы подумали, что здесь уже были… эти.
— Вот и мы сделаем для этого же. Пусть думают на них. Выбирайте.
Рози обвела взглядом комнату.
— Но… я, право, затрудняюсь. А вы, миссис Стоун?
— Побыстрее решайте, Рози. Мне, да и вам, пора домой.
Рози нерешительно взяла с комода фарфорового пеликана.
— Миссис Стоун, почему Джен не взяла его с собой?
— Тяжело, громоздко, безвкусно, лицемерно и подло, — отрезала миссис Стоун
Рози вздрогнула от её тона и выронила статуэтку. И увидев осколки, заплакала. По-девчоночьи, всхлипывая и даже как-то подвывая. Миссис Стоун, не обращая на неё внимания, деловито распахнула дверцы шкафа, сгребла и разбросала по полу какие-то вещи, тряпки, смахнула с комода валявшиеся там забытые или ненужным мелочи, выдернула и бросила на пол ящики. Потом ушла на кухню. Рози вытерла ладонями лицо и пошла к ней. И уже вместе, стараясь особо не шуметь, они побили и разбросали посуду и утварь. Рози заглянула в кладовку.
— Миссис Стоун, здесь и так… ой, а это что? Забыли?
Она вытащила из-под стеллажа туго скатанную постель.
— Нет, — пожала плечами миссис Стоун. — Джен же так и решила не брать постели. Можно подпороть.
— Зачем?
— Всё затем же, Рози.
Рози принесла из кухни нож. Они вспороли наискось перину, одеяло и подушку и вытащили остатки в кухню так, что куски ваты и перья разлетелись по полу.
— И в комнате так же?
— Да. Мародёры зашьют.
Они вернулись в комнату. Хрустя осколками, миссис Стоун подошла к кровати.
— Помочь вам?
— Нет, Рози, это не сложно.
Двумя резкими взмахами миссис Стоун взрезала перину, проткнула подушку, потом перешла к детской кроватке и вдруг застыла.
— Нет, не могу. Сделайте это, Рози.
Рози кивнула и подошла к ней. Взяла нож и разрезала перинку, подушку, одеяльце. Оттолкнула ногой на середину комнаты распоротого медвежонка. Отбросила нож. Он где-то зазвенел. Оглядела разгромленную развороченную комнату.
— Да, — поняла её миссис Стоун. — Вот теперь это похоже на правду. Идёмте, Рози. Нам надо уйти тихо.
— Вы так ничего и не взяли себе, миссис Стоун, — Рози осторожно пробралась к двери.
— Незачем, — просто ответила миссис Стоун. — К тому же, если что, придётся объяснять, как к вам попала эта вещь.
— Да, — кивнула Рози. — Я и так не забуду.
Они вышли на лестницу, и миссис Стоун оставила дверь открытой. Спустились. Рози осторожно выглянула. Двор пуст. Они перебежали к калитке и выскочили на улицу и быстро свернули за угол.
— Да, а ключи? — Рози вытащила из кармана своего тёмно-синего плащика оставленную ей Женей связку.
Миссис Стоун взяла у неё связку, быстро сняла с кольца ключи, кольцо с немудрящим потёртым брелочком отдала Рози, а ключи бросила в сточный жёлоб у тротуара. Рози кивнула. И какое-то время они шли молча.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
