— Я лейтенант Орлов. Буду вести твоё дело, — русский улыбается открыто, без затаённой издёвки, и Эркин, на всякий случай осторожно, пробует улыбнуться в ответ. — Сначала мне надо записать полные сведения о тебе. Назови своё полное имя.
Полное — это с отчеством? Наверное, так.
— Эркин Фёдорович Мороз.
Русский, кивая, быстро пишет.
— Год рождения?
— Девяносто шестой, сэр.
Русский поднимает голову.
— Если хочешь, можем говорить по-русски. Ты знаешь русский?
— Да, сэр. Как скажете, сэр.
— Хорошо, — Орлов перешёл на русский. Интересно, насколько велики познания парня? На чужом языке врать сложнее, трудно следить за нюансами. — Место рождения?
— Алабама, — и добавил по-английски: — Я питомничный, сэр.
Так у них и пошло дальше. Сразу на двух языках.
— В Джексонвилле давно?
— С весны.
— А точнее?
— Я не знаю… месяца. Я болел тогда, — про клетку всё же лучше пока не рассказывать. — Было ещё холодно.
— Листвы ещё не было?
— Нет. Я уже на работу ходил, когда листья появились.
— Ясно. И где жил в Джексонвилле?
Эркин замялся. Адрес тогда записала Женя, он даже не спросил.
— Я не знаю, как улица называется.
— В Цветном квартале?
— Нет, сэр, в белом, — как объяснить, чтобы сразу поняли? — Ну, я… — и как в воду прыгнул. Жене он уже не навредит, чего уж тут. — Я у… жены жил. А всем мы говорили, что я койку снимаю. И плачу деньгами, и всю работу по дому делаю.
— Здорово придумали! — искренне восхитился Орлов.
И Эркин невольно улыбнулся в ответ.
— И никто не догадался, не пронюхал?
— Нет, — мотнул головой Эркин. — Её за другое… убили, — он схватил открытым ртом воздух, как от удара, и заставил себя продолжить. — Она… она пыталась вам позвонить. В комендатуру.
Орлов кивал, не отрываясь от письма. Когда Эркин замолчал, поднял голову.
— Здесь есть графа "состав семьи". Давай заполним. У тебя есть кто из родных?
— Жена… была. Убили, — Эркин старался говорить спокойно, вжимая предательски вздрагивающие пальцы в крышку стола. — Брат… был. Убили.
За спиной стукнула дверь. Эркин замолчал, но не обернулся.
— Ну, как дела? — прозвучал весёлый, ненавистно знакомый голос. — Справляешься?
Мимо Эркина к столу прошёл русский в форме. Обернулся. Эркин узнал его и почувствовал, как по спине поползла холодная волна. И увидел, что его тоже узнали.
— Ага, старый знакомый, — Золотарёв улыбнулся и перешёл на английский: — Бегал, бегал и добегался. Вот теперь поговорим. Подробно и обо всём, спешить некуда.
Опустив веки, Эркин рассматривал свои руки. Зашелестела бумага.
— Ты смотри, какой шустрый, — продолжил по-русски Золотарёв. — Со всех сторон задницу прикрыл и всюду поспел. И жена, и брат…
Орлов молча показал на строчку: "Достаточно свободно владеет русским". Золотарёв кивнул и опять по-английски.
— Хорошо устроился, спальник, — у Эркина напряглось лицо, Орлов удивлённо приоткрыл рот, но Золотарёв жестом велел ему молчать, продолжая по-английски. — Что же ты за растеряха такой, всё потерял? А? И этот, лагерник, тебе не помог. Ты за него тогда на пулю, считай, лез, а он тебя подставил и дёру. И Бредли с Трейси не приехали. Что ж твой… лендлорд ни тебя, ни… семьи твоей не откупил? И ковбою старшему ты не нужен стал. Они там виски пьют, других бедолаг мордуют. Ну, чего молчишь? — и вдруг рявкнул: — Отвечай!
Эркин медленно поднял голову. Застывшее лицо. Широко раскрытые глаза смотрели в стену между Орловым и Золотарёвым. Орлов быстро написал на листке: "Глухо", — и два вопросительных знака. Показал Золотарёву. Тот пренебрежительно мотнул головой.
— Хороший ты парень, — сказал он участливым сожалеющим тоном. — А связался с такой уголовной сволочью. Бредли — шулер, барыга. Не знаешь, что это? В карты жульничает, краденым торгует. Трейси — киллер, наёмный убийца. А лагерник… Ты хоть подумай, сколько жизней надо было загубить, чтобы в лагерь попасть. И в лагере выжить. И для каких дел им ты, спальник, был нужен. Об этом тоже подумай. У тебя же не вся сила в член ушла, и в мозгах хоть что-то должно быть.
Эркин продолжал молчать. Золотарёв, насмешливо щурясь, оглядывал его неподвижное лицо, угадывающийся под тёмной рубашкой с открытым воротом мускулистый, налитый силой торс, спокойно распластанные на столе красивые ладони.
— Русскому тебя ведь лагерник учил. Или ещё кто? Ну? Для какого дела тебя готовили? Для этого и в Джексонвилль привезли. К кому?
Молчание Эркина не остановило его.
— Бабу эту ты хоть сам нашёл? Или тебя к ней в постель Бредли положил? Или это так, для блезиру? Ну да, ты ж перегорел, от тебя сверху никакого толку нет. А снизу ты с кем работал?
Орлов всё с большей тревогой вглядывался в невозмутимое лицо Эркина.
— Николай Алексеевич.
Золотарёв вздрогнул и посмотрел на него.
— Я бы хотел продолжить работу.
Тон у Орлова спокойный, даже чуть извиняющийся. Золотарёв зло улыбнулся.
— Ладно. Не горит, — и опять Эркину: — Ты подумай, парень. Тебе здесь не один день сидеть, мы ещё не раз поговорим.
Когда за Золотарёвым закрылась дверь, Орлов прошёл в угол к столу с графином и стаканами, налил полный стакан воды, молча поставил его перед Эркином, вернулся на своё место и занялся бумагами. Он писал, листал, перечитывал, делал пометки, сортируя и подкалывая исписанные листки и карточки. И подняв голову, увидел настороженное, но живое лицо. Стакан пуст. Уже хорошо.
— Мы остановились на твоей семье. Продолжим?
Помедлив с секунду, Эркин кивнул.
— Давай всё-таки я запишу их. Мало ли что.
— Их убили, — глухо сказал Эркин.
— Ты видел их мёртвыми?
— Нет, — медленно покачал головой Эркин. — Мне рассказали.
— Тогда всё может быть, — бодро сказал Орлов. Самого неприятного не случилось — контакт не разорван. Золотарёв, конечно, ас, ему самому до майора как до неба, но здесь тот явно не в цвет сработал. Ну да ладно. У майора своё дело, а у него своё. У парня пометка в карточке "вожак?". Да, похоже. Смел, выдержан, не теряет головы. Может, удастся получить более полную картину событий в Джексонвилле. А то и в самом деле странно. Тихое захолустье и такой взрыв, настоящие бои.
Золотарёв быстро шёл по коридору. Надо же, какая удача! Приехал взглянуть на старого знакомца — Сторма и напомнить тому кое-какие нюансы, чтобы на амнезию не вздумал жаловаться, прошёлся по кабинетам… И надо же какое совпадение! Ну, теперь он этого чёртова индейца вывернет до донышка. А пока пусть с ним желторотик по мелочам пройдётся, в "доброго следака" поиграет, раз уж решили всех бывших рабов не давить, а упрашивать. Подготовит, так сказать. А потом как врежем по этой наглой морде… расколется, никуда не денется.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
