Вот он лежал и в полудреме обозревал поразительный замысел Хозяина… поколения будут славить его организаторские способности и умение работать с людьми… над Мехлисом, конечно, похохочут, но я им не желаю… в моей шкуре десяти минут… и в основных чертах замысел этот, любовно реконструированный Л.З., выглядел приблизительно так…
Рябая лапуля, бэ-зус-лов-но, признал правоту Мехлиса, откровенно изложившего свое резко отрицательное и принципиально враждебное отношение к содействию СССР… в области, понимаете, образования этого клерикального Жидостана… снимите, Иосиф Виссарионович, умоляю вас, галифе с любого Бен-Гуриона и с Голды Меир – и вы увидите, что каждый социал-демократ в первую очередь еврей, сионист и расист… уверяю вас: Голда – тщательно законспирированный гермафродит. Это данные английской и таиландской разведок… если бы, поверьте мне, наша Фурце-ва с Мариэттой Шагинян тоже были двуснастными, то они не были бы такими дурами… кроме того, некоторых советских евреев начнет тянуть, как магнитом, в родной Жидо-стан, потому что – это объективные данные своевременно запрещенной нами генетики – так называемый «еврейский вопрос», давно ушедший в небытие, продолжает смердеть не в социально-этнической плоскости, а кое-где, понимаете, поглубже… поглубже… что мы будем делать с учеными, композиторами, писателями, инженерами, администраторами и даже с талантливыми жуликами-снабженцами? Придется сажать в первую очередь врачей, бухгалтеров, различных Бусей… есть – не трогать Бусей, Иосиф Виссарионович… всяких Ойстрахов, Пляттов и прочих Райкиных с Кобзончиками, пока они еще пребывают в змеенышах… Зачем нам совать в рот совевреям соску вековечной мечты о Земле Обетованной, когда мы имеем незаселенной одну шестую часть света, понимаете… я верну вам все ордена Ленина, если через два-три года Бен-Гурион не продаст Израиль США. И мы придем гораздо раньше к коммунизму, чем к ключевым позициям Персидского залива…
Много еще чего излагал во время памятного разговора с Хозяином Л.З., излагал с лакейским рвением, смущающим зачастую даже крайне циничных хозяев. Уверял, что трудовая и коммерческая практика хитрых кибуцев перечеркнет и резко скомпрометирует гениальную идею тотальной, насильственной коллективизации. Что евреи неизбежно организуют мобильные вооруженные силы, оснащенные последними новинками американской и советской техники, отбитой у арабов. Что в конце концов этот проклятый, предательский Жидостан, не задушенный нами, понимаете, еще в колыбели, станет опасным средоточием в смертельной борьбе с главным противником – США и их сателлитами…
Сталин, казалось, пропускал мимо ушей и точные аргументы Л.З., но непонятно почему то и дело интересовался различными проблемами, связанными с феноменом гермафродитизма в некоторых отдельно взятых гражданах.
Л.З. вынужден был, потакая, очевидно, тайным, далеко идущим интересам Хозяина, выдумывать на ходу научно-похабные сведения и байки.
Так, например, когда он просто уморил Сталина рассказом об интеллигентной беседе голых Крупской, Розалии Землячки и Стасовой в номенклатурном номере Сандунов-ских бань, тот вызвал Поскребышева и приказал что-то записать. Л.З. обмер от ужаса, поняв, что погиб, если Хозяин решил проверить его разведданные о банном разговоре трех больших интеллектуалок нашей партии.
Надо сказать, что Сталин, с неясной для самого себя и подпитанной смутно-ассоциативной мыслью железной логикой, приказал тогда секретарю срочно наладить производство технических гермафродитов, то есть отечественных амфибий с широким назначенческим профилем… на базе танка «KB», но не «ИС»… Ход мысли вождя был, как всегда, непредсказуем.
После ухода секретаря попросил Л.З. еще раз повторить донесение наших замечательных разведчиц, работающих в бане. Л.З. подумал, что… начинается та самая партконференция о народорождаемости с Пушкиным и Бусей под столом. Сам был не рад, что изоврался, но, рассказывая второй, третий, одиннадцатый раз, странно уверовал, что все так оно и было в Сандунах на самом деле, и мог бы чистосердечно подкрепить большевистскую уверенность партийной клятвой…
…Попивая холодное пивко и сдирая три шкурки с каспийских вобл, голые, распаренные до кардинальской лило-вости, партайгеноссенен вели разговор о необходимости создания в одной отдельно взятой стране искусственной теплой погоды.
– Это позволило бы нам прекратить производство кальсон и трико, а высвобожденные суммы бросить на увеличение выпуска детских тетрадей в клеточку. Нонсенс, но вся бумага идет знаете куда? – сказала Крупская.
– Знаем, – мрачно ответила Стасова. – Но без краткого курса мы не можем. Лучше иметь краткий, чем никакого длинного. Диалектично?
– Ты забыла, Надежда, что при коммунизме старости не будет. Ее навсегда ликвидируют. Что-то ты совсем перестала мечтать по-ленински.
– Мечты, мечты, где ваша сладость, – сказала Землячка, – смахивая с грифьего клюва мутную каплю пота. – Я вот скрыла от партии, что являюсь с рождения гермафродитом, а сама мечтала всю юность быть коммунисткой, произвести революцию и переделать мир к лучшему. Мы победили, угробили уйму народа, разрушили царскую Россию, а пописать, извините, из мужского члена мне так и не удалось.
– Ах, не все ли равно, девчонки, из чего архиписать и квазимочиться? – воскликнула прекраснодушная идиотка
Стасова. – Хотя я уже в пятнадцать лет верила, что революция навсегда покончит с месячными…
– Нет, не все равно, товарищи. Когда ты всю свою личную жизнь подчиняешь с юности воле партии и вдруг думаешь, что вот помрешь, а побрызгать тебе из мужского члена так и не удалось… это, знаете ли, крушение всех грез… Душу разъедают сомнения, стоило ли вообще городить огород, вступать и так далее?…
– Уверяю тебя, Розаличка, ты чудесно пописаешь именно из него при коммунизме, – воскликнула Крупская, выпучив базедовы очи на конспиративный лобок беспощадной чекистки и совести красного террора.
– Скорей бы уж, – устало ответила романтичная мечтательница, прикрыла скрытое от партии хозяйство дубовым веником и виляя, как пожилая чернышевская девица, костлявым тазом, скрылась в клубах пара…
Сталин во время неоднократных повторений бесстрашно сымпровизированной Л.З. байки не просто слушал и похохатывал, но думал… думал… думал…
Наконец, после того, как Л.З. бухнулся ему в ноги и отчаянно взмолился:
– Не создавайте это государство, Иосиф Виссарионович!
Сталин отрезал:
– Мы проголосуем в ООН «за». Создание государства
Израиль – дело, решенное историей…
И вот, полежав перед трудящимися в Колонном, креми-ровавшись, поучаствовав в траурном митинге на Красной площади и замуровавшись в Кремлевской стене, Л.З. осознал, насколько Сталин был прав и дальновиден.
Теперь все становится на свои… местечки, дорогие товарищи… на свои местечки… спасибо, Коба, прости… прости… и положись на Мехлиса… второй крымской операции не повторится… только ты мог провернуть в наше время такой грандиозный маскарадище… такой всемирный фокус-покус.
От каждой новой догадки до каждого нового втискивания многочисленных кусочков головоломки на свои места Л.З. косел, как косеют от очередных рюмашек розовые новички в делах суровой пьяни…
Больше всего его мучал один лишь, в сущности, вопрос: для чего?… вот для чего, идиотина ты госконтрольная… Вася с Курской аномалии… Мехлиса выставляют в Колонном, кремируют и вмуровывают с высшими почестями, чтобы воздать ему должное за… на всех участках… ты понимаешь, что это – раз?… при этом убивается второй зайчик: советские евреи отвлекаются от жуткой депрессии в связи со страхом массовой репрессии… если, понимаете, Мехлиса так хоронят, то, извините, нам можно теперь жить… Сталин – не Гитлер… разве трудно стать из-за этих врачишек антисемитами?… да мы бы… своими руками… под агицын паровоз… это – два… и гарантия, что отъезд в таежные бараки будет проведен спокойно и на классной организационной высоте… затем – в связи с широко освещаемой мировой прессой кончиной Мехлиса, дискредитируется буржуазное общественное мнение и бурно успокаивается совесть магнатов еврейского капитала, финансирующих восстановление и развитие народного хозяйства нашей Родины. Это – заяц номер три… охота, понимаете, не окончена… перестав существовать в умах современников, Мехлис перекантовывается навек в «БСЭ» на букву «М», рядышком с «Мехико», «меховой промышленностью» и турецким султанеусом Мехмедом II… зай гезунд… Мехлис двинулся на вечное сохранение памяти о нем в ваших, так сказать, сердцах, образно выражаясь, дорогие товарищи… вы думаете: это все?… это не все… то, что остается от Мехлиса, валяется не в какой-то там пепельнице, а пепельница вмурована и так далее, в рабочем порядке… нет… то, что остается… а ну-ка поглядим на то, что остается от Мехлиса и кто от него остается?… но это еще – не четвертый зайчишко…
