Синхронность или что-то в этом роде
В 1980 году молодой человек по имени Карл Форд опубликовал в любительском журнале «Дагон» сложно структурированную, отмеченную наградой ролевую игру по мотивам Мифов Ктулху. К концу этого десятилетия он связался со мной и попросил написать рассказ, обыгрывающий тему подобной ролевой игры, который собирался опубликовать в своем журнале. Рассказ, который я в итоге послал ему, и есть «Синхронность или что-то в этом роде». В нем есть несколько каламбуров — к примеру, искаженных имен кое-каких современных авторов ужасов (не говоря уж об одном молодом издателе) и прочее в том же духе, но он также достаточно откровенный. И к тому же оканчивается вполне в духе поклонников Мифов Ктулху. Все это позволило «Синхронности» увидеть свет в издательстве «Dagon Press Production» в 1989 году.
Джим Слейтер сидел, потягивая пиво и явно испытывая раздражение. Его друг, Эндрю Пейнтер, испытывал по этому поводу некоторое смущение, поскольку только что попросил Слейтера быть его шафером.
Был вечер пятницы, и приятели только что закончили целый ряд дел о разводе. Точнее говоря, они собрали доказательства адюльтера, способные убедить любой суд в том, что их уважаемые клиенты должны получить развод и солидную компенсацию. Завтра они пойдут в офис, приведут свои отчеты в порядок, проверят отделение для поступающих бумаг[20] и, если повезет, будут отдыхать весь остаток уик-энда. Они работали в детективном агентстве, специализирующемся на «копании в грязном белье», оправдывая себя тем, что «кто-то же должен делать это».
— Ну, что тебя грызет? — спросил Пейнтер.
Это был молодой человек моложе тридцати, стройный, симпатичный, хотя и несколько бесцветный. Потратив пять лет в службе разведки и еще два года в начищенных сапогах столичной полиции, он решил рискнуть и заняться частным сыском. Дерьмовая работенка, но она позволяла оплачивать счета, не так уж глубоко залезая в частную жизнь. В основном они занимались изменами; в мире столько измен! Как в делах Филиппа Марло[21]: сделать и забыть.
— Со мной все в полном порядке, — ответил Слейтер.
Он был старше Пейнтера лет на десять, сам прошел через развод и носил цинизм, точно броню. Крупный мужчина, в котором было что-то от раннего Роберта Митчума[22] — точно такие же сонные глаза и низкий, грустный голос. Однако он был так сильно похож на известного актера, что обычно люди не думали, что это он и есть. Приятный человек — в трезвом состоянии, — однако гораздо чаще он бывал на восемьдесят процентов проспиртован. Он взял Пейнтера под свое крыло, когда молодой человек пришел в агентство, и тот никогда не забывал этого.
— Хочешь сказать, что со мной что-то не так? — с улыбкой спросил Пейнтер. — Или имеется в виду мир в целом?
— Раз уж ты спросил, — ответил Слейтер, — то речь конкретно о тебе. Послушай, я был уверен, что у тебя есть мозги. В смысле, как давно ты с нами? Год… дольше? Сколько дней или, точнее, ночей ты уже провел, разыскивая и находя доказательства всех этих прелюбодеяний? Делая компрометирующие снимки, выслушивая рыдания жен и мужей, рассказывающих о своих страхах и подозрениях, обнаруживая, что они правы, что «невинные» вечеринки не что иное как групповой секс? Сын мой, это же выгребная яма!
— Наша работа? Тоже мне, новость!
— Мир, бога ради! Здесь нет «телки», которую нельзя завалить в подходящее время в подходящем месте под подходящим предлогом, и нет парня, который не пытался бы сделать это. Иногда я думаю, что дело не в самом сексе, а в том, что он запретный. Разве ворованные яблоки не слаще? Ну, может, так оно и есть, пока у тебя от них не сведет живот. Да, они делают это, потому что это «запретный плод». Некоторые из них, по крайней мере. А другие просто из вызова.
— Вроде как карабкаться в гору?
— Умен, подлец! Я серьезно. Каждый застенчивый парнишка, которого ты видишь, потенциальный жеребец, и каждая милая, невинная «птичка» занимается этим шесть ночей в неделю. И замужние худшие из них.
Пейнтер пожал плечами.
— Такова жизнь, Джим. Но если не считать работы, какое это имеет отношение ко мне?
— Самое прямое. Ты говоришь, что собираешься жениться на Джуди Декстер, дочери босса и хочешь, чтобы я был твоим шафером!
Улыбка Пейнтера увяла.
— Все равно не понимаю, — ответил он, от всей души надеясь, что так оно и есть.
Слейтер прикончил пиво и заказал еще два.
— Нет, понимаешь, — сказал он. — Ты помрачнел, я вижу. Значит, понял меня. Послушай, я был женат! Тебе это известно?
Да, Пейнтеру это было известно. Три года назад она сбежала не то с молочником, не то с соседом, страховым агентом, не то с кем-то еще. Он слышал, как об этом говорили в офисе, но только когда Слейтера рядом не было. Джим был слишком мощный и неуравновешенный, чтобы стоило рисковать. По-видимому, это надолго выбило его из колеи: тот факт, что пока он ловил изменщиков, какой-то сопляк делал это с его женой. Отсюда ползучая алкогольная зависимость, цинизм, а теперь еще и горькая речь, направленная против брака как такового. Если Джим Слейтер не возьмется за ум, то совсем скоро станет законченным женоненавистником. Или уже стал им, если сегодняшнее поведение типично для него.
— Так тебе известно? — настойчиво, но слегка заплетающимся языком повторил он. — Я сказал, у меня была жена!
Последнее слово он произнес так, словно на язык попал яд.
— Бывают хорошие жены и плохие, — ответил Пейнтер, страстно желая сменить тему. — У тебя ведь были мать и отец, но разве они разошлись?
Едва произнеся эти слова, он понял свою ошибку.
Слейтер вперил в него мрачный взгляд.
— На самом деле, да. Но хорошие и плохие? Наверно. По крайней мере, раньше я так думал. — Он уставился на свое пиво, как бы зачарованный этим зрелищем, и сделал большой глоток. — Скажи, какую самую дорогую вещь ты когда-нибудь купишь?
— Что? — Может, тема переменится сама собой. — Дом, наверно.
— Ошибаешься, — сказал Слейтер. — Однако попытка хорошая. Тебе нужен дом в качестве клетки для «птички». До «птички» старая холостяцкая квартира тебя вполне устраивала. Но стоит ей появиться, и нужен дом для детишек. Смысл ясен. Попытайся еще раз. Самое дорогое, что ты когда-либо купишь?
Чувство юмора Пейнтера быстро таяло.
— Машина?
— Машина? Ха! Никакого воображения. Однако снова — это хороший пример того, как работают мозги. Зачем молодые парни покупают автомобили, а? Чтобы привлекать «птичек». А почему «птички» любят парней с шикарными тачками? Потому что в них удобно трахаться. Давай, попытайся еще раз.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
