моя просьба позаботиться о… нём и не твои догадки, клан Рави, возможно, вскоре перестал бы существовать. Отец был разгневан, когда всё подтвердилось. Масуду сильно досталось…
Вот тут я напряглась.
— В смысле? — нахмурилась. — Что с военачальником?
Эша развела руками.
— Да ничего, что ему будет-то? Получил соответствующее наказание за недогляд… А! Ты же не знаешь, в нашем клане тоже нашёлся предатель! Вот Масуда и наказали. Но ты не смотри так — его тут же привели в порядок. Всё же, военачальник в клане один.
— В клане был предатель? — переспросила девушку.
— Угу, какой-то воин, ничего особого из себя не представляющий. Его бы никто не заподозрил.
Покачала головой. Ну дела. Можно сказать, я им заговор раскрыла в два счёта, преподнесла всю ситуацию на блюдечке с голубой каёмочкой и даже в рот положила, а эти амины мало того, что даже спасибо не сказали, так ещё фыркают в мою сторону! Семизубец, видите ли, меня выбрал, а не кого-то из них!
Каззлы!
— Ой, у тебя теперь ест свой меч! — оторвала меня от мыслей и внутреннего монолога амина. — Точно, ты же сегодня в оружейную спускалась. И что за меч?
Пожала плечами и ничего не значащим тоном произнесла:
— Да так, Семизубец.
Эша в этот момент сорвала с вазы с фруктами фиолетовую виноградинку и отправила её в рот, а после моих слов, округлила глаза и закашлялась.
Ну вот, поперхнулась.
От души похлопала девушку по спине и когда она, откашлявшись, смогла нормально дышать и говорить, произнесла сдавленным голосом:
— Семизубец? Тот самый, который…
— Да тот самый, который принадлежал вождю Пустыни, — закончила её слова.
— Но… — она смешно открыла рот, не зная, что сказать и всё-таки сказала: — Но ты не мужчина…
— Спасибо, что заметила, — рассмеялась я.
— Нет, но, правда, Александра! — поднялась она с дивана и заходила по моим покоям взад-вперёд. — Как же так? И что будет дальше? Это что-то невообразимое и ненормальное…
Потом она резко остановилась, подбежала ко мне, схватила мою руку, с силой её сжала и в ужасе прошептала:
— А как же мой отец? Ты подумала о нём?
Выдернула свою ладонь и ответила:
— А что твой отец, Эша? И почему я должна о нём думать? У него всё в порядке. А у меня свои обязательства почти появились. Как говорится, и разошлись они как в море корабли.
— Но ты же его райни! — не унималась девушка.
Я возвела глаза к небу и, смеясь, сказала:
— Эша, я больше не райни.
У неё на лице произошла такая интересная смена эмоций от недоумения до осознания и просветления, что я не удержалась и снова рассмеялась.
— Дошло?
— Ааа… А ты… А когда… — я так и видела, как в её глазах скачут мысли и возникает миллион вопросов. — Но тогда, выходит, ты сама владеешь своей жизнью и судьбой.
— О да, — оскалилась я. — Это жирный плюс, Эша. Отныне я не буду зависеть от законов и дурацких предрассудков Хараппы, будто женщина — это хрупкий цветок, у которого ни сил нет, ни ума.
— Ты отправишься в пустыню? — с какой-то надеждой поинтересовалась Эша.
Я уже успела снять с себя тренировочный костюм и облачиться в халат, чтобы отправиться к излюбленному бассейну и хорошенько помыться, но после вопроса амины, напряглась. Надеюсь, она не напроситься со мной?
— Ну-у-у… когда-нибудь отправлюсь, — ответила уклончиво.
— То есть, отправишься, — расплылась она в хищной улыбке.
Ну точно, я угадала.
— Нет, Эша. Тебя в моём путешествии не будет.
— Александра! Ну пожа-а-алуйста-а-а! Это же такая возможность стать самостоятельной и независящей от воли отца и придворных законов! Я помогу тебе во всём! Я стану твоей правой рукой, стану советницей! Первой придворной дамой! Мы такую красоту в пустыне наведём, что все на Хараппе покроются белой завистью! Я найду себе мужа, двух, нет больше! У меня свой граем будет! Я помогу и тебе найти мужа или гарем построить! Да мы с тобой…
— СТОП! — оборвала её поток кошмарных идей грозным рыком.
— Ну что-о? — надула она капризно свои губки.
Сначала хотела её осадить и мягко говоря, послать, но потом решила всё-таки побыть хоть чуточку дипломатом, хоть это и не по моему характеру.
— Эша, вот когда я соберусь, тогда и поговорим, договорились? А пока, позволь, я хочу привести себя в порядок.
Эша расплылась в счастливой улыбке, кинулась ко мне и сжала в своих змеиных объятиях, что у меня чуть рёбра не треснули и на радостях воскликнула:
— Спасибо! Ты не пожалеешь!
И упорхнула, точно райская птичка, напившаяся нектара.
Почесала кончик носа и покачала головой. Мда.
* * *
— Александра-
Ночной воздух принёс с собою влажную прохладу, которая подарила блаженство и я кожей ощутила сладкое дыхание цветущей ночи, а ещё едва слышимый шорох…
Я резко проснулась и села на постели, выхватив из ножен меч, который теперь висел у меня на изголовье кровати.
Сталь опасно сверкнула в холодном свете луны, меч завибрировал в моих руках, готовый пролить кровь.
Прозрачная занавесь, ведущая в мою спальню, распахнулась, и вошёл Сандар. Улыбнувшись, он произнёс:
— Хорошая реакция.
Опустила и убрала меч в ножны и потом спросила амина:
— Что ты здесь делаешь?
Вождь жадно оглядел моё тело, облачённое в одну лишь полупрозрачную ночную сорочку, которая ничего не скрывала и гулко сглотнул. Отвёл взгляд, и я заметила, как дрогнули его пальцы и как нервно дёрнулся на шее кадык.
Я потянулась к брошенному на кресле пеньюару, быстро его надела и туго завязала пояс.
— Что случилось? — задала другой вопрос и указала Сандару на кресло. Сама села напротив.
— Я только освободился, — сказал он глухо, не глядя на меня. — Решил, что пока ещё не поздно, я должен тебе кое-что сказать и подарить.
Надеюсь, ничего такого, отчего я приду в бешенство?
Тяжело вздохнула и не менее тяжело, сказала:
— Слушаю.
Он смотрел на меня долгим, изучающим взглядом, словно видел впервые, раздумывал и не спешил говорить. Я не торопила, хоть и хотела спать, но понимала, что просто так Сандар бы не пришёл ко мне.
— С момента, как меч стал твоим, ты будешь на его попечении, Александра. Он будет тебя охранять, и защищать. Семизубцу я доверяю даже больше, чем самому себе. Ты очень хороша собой, Александра, благодаря своему воинственному и бунтарскому духу ты заполучила то, к чему стремилась ещё в своём мире — полную свободу. Но при этом возложила на себя и огромную ответственность. С этой ответственностью ты разберёшься, в этом я не сомневаюсь. Но ты теперь лакомый
