молодых Стюардов, когда-либо назначавшихся на эту должность, Элиас всегда очень заботился о своём достоинстве на публике. Поэтому он бодро зашагал вперёд и остановился перед остальными. Он холодно посмотрел на охраняемые двери.
- Я был там какое-то время, - сказал он. - Только Король и я. При пустом Дворе. Это нехорошо, господа, нехорошо… Происходят события, принимаются решения, в которые я больше не посвящён… И если он не говорит об этом со мной, то с кем же он говорит? Он вызвал меня только для того, чтобы передать послание Колдуну Ван Флиту…
- Что Королю нужно от моего брата? - немедленно спросил Премьер-Министр.
- Я не знаю! - сказал Стюард. - Это было письменное сообщение, на которое мне было категорически запрещено даже смотреть! И как он мог сказать мне такое… Король всегда доверял мне! Всегда! Я его Стюард, его доверенный голос…
- Сообщение? - спросил Кристоф.
- Ван Флит прочитал его, а потом выгнал меня из своих покоев, - ответил управляющий. - Он совсем не выглядел счастливым. И вот я снова здесь, жду, когда меня вызовут и дадут новые указания, как собака у очага! Должно быть, произошло что-то новое, что-то жизненно важное… но будь я проклят, если я знаю что.
- Король… чем-то разгневан? - спросил Малькольм.
- Не знаю, - ответил Стюард. - Но он выглядел… очень серьёзным.
Кристоф обратил всё своё внимание на стражников, и некоторые из них побледнели. Когда Принц выглядел таким задумчивым, это всегда было опасно для кого-то. Это означало, что Кристоф задумал новое неприятное… наказание. - Стража, - пробормотал Кристоф. - Есть ли сейчас кто-нибудь при Дворе, вместе с Королём?
Стражники смотрели прямо перед собой, надеясь, что их не заметят. Все они вспотели. Кристоф выбрал самого старшего из стражников и уверенно шагнул вперёд, пока не оказался прямо напротив его лица.
- Я Принц Кристоф, сын Короля и наследник престола Редхарта. Сейчас не время наживать себе врагов, стражник. Король, возможно, приказал вам ничего не говорить, но вы заметили, что его сейчас здесь нет, а я есть.
- Король внутри, Ваше Высочество, - ответил стражник, глядя прямо перед собой. - С ним больше никого не было, когда он приказал закрыть двери, закрыть Двор для всех входящих.
Кристоф улыбнулся стражнику. - Видите? Это было не так уж и сложно, не так ли?
- Нет, Ваше Высочество.
- Замолкни. Кристоф отвернулся, чтобы пристально посмотреть на своих собратьев. - Мне пришло в голову, что это может быть как-то связано с моим братом - изгоем.
Все посмотрели на Стюарда, который неловко пожал плечами.
- Я не видел и не разговаривал с Принцем Кэмероном с тех пор, как меня послали поговорить с ним, - осторожно сказал Стюард.
- А как поживает дорогой Кэмерон? - спросил Кристоф. - Есть изменения к лучшему?
- Не могу сказать, Ваше Высочество, - ответил Стюард.
- Я уверен, что вы не можете, - сказал Кристоф.
И тут все оглянулись: массивные двойные двери резко распахнулись внутрь, сами по себе. Стражники смотрели то на двери, то друг на друга, и по их бледным и сильно вспотевшим лицам было ясно, что они тут ни при чём.
Кристоф протиснулся мимо них и шагнул в открывающиеся двери с высоко поднятой головой. За ними быстро последовали Малкольм, Грегори Пул и Стюард. Как только последний из них прошёл через двери, ко Двору, двери тут же начали закрываться. Попрежнему двигаясь исключительно по своей воле. Что было для всех в новинку, не имело прецедента и потому вызывало беспокойство. Когда Король устраивает нечто новое, да ещё и без предупреждения, это повод для беспокойства. Это значит, что он задумался, а это редко означает что-то хорошее для кого-либо. Стражники подождали, пока закроются двери, а затем снова заняли свои позиции, встав ближе друг к другу, для удобства.
*
Внутри Двор был совершенно пуст. Не было видно ни одного придворного, ни одного политика, ни одной знаменитости. Что тоже было беспрецедентно, а потому вызывало беспокойство. Древние светящиеся сферы, которые обычно освещали весь Большой Зал, теперь собрались вместе и зависли над троном, покачиваясь в воздухе и окружая его почти нестерпимо ярким светом. Оставляя остальную часть Двора во тьме и тенях. Четверо вызванных мужчин шли чуть ближе друг к другу, почти неосознанно, уверенно шагая по величественному Двору, и единственным звуком было эхо их собственных шагов. Все они старались держать спину прямо, а голову высоко поднятой. Все они знали, что перед Королём, да и друг перед другом, лучше не показывать слабости или неуверенности - это было бы не безопасно. Тем не менее, четверо мужчин держались поближе друг к другу, считая, что чем больше их, тем безопаснее. Величественная пустота Двора, казалось, окружала их со всех сторон, безмолвная и угрожающая, как будто знала что-то, чего не знали они. Как будто её холодное, неживое присутствие было более значимым, чем их.
Как будто… Король предпочитал холодную темноту их обществу. С Королём было что-то не так. Они все это чувствовали, хотя никто из них пока не мог выразить это словами. Но никто из них не замедлил шага, не позволил почтительным улыбкам даже на мгновение соскользнуть с их губ. Такие вещи могут быть опасны. Наконец, все четверо остановились перед троном и низко поклонились Королю Вильгельму. Тот, откинувшись на спинку трона, холодно улыбался им, как ворон на недавно возведенной пирамиде из камней.
- Добро пожаловать, друзья мои, - произнёс Король голосом, в котором не было ни капли дружелюбия. - Я созвал вас сюда, только вас немногих, потому что получил важное сообщение от Воина в Маске, из Лесной Страны. Я должен сообщить вам, что с момента прибытия в Лесной Замок на Принцессу Екатерину было совершено три покушения, к счастью, неудачных. Две попытки с ядом и одно открытое нападение с ножом.
На мгновение у Малкольма перехватило дыхание. Словно кто-то ударил его в сердце. Все краски исчезли с его лица, а глаза немигающе уставились на Короля.
- Кто? - резко сказал он. - Кто посмел..?
- Я понимаю ваши чувства, мой Чемпион, - сказал Король. - Если вы позволите мне продолжить…
Малькольм быстро кивнул, уловив в голосе Короля предостережение. Он понял, что сделал шаг вперёд, и теперь осторожно отступил назад, чтобы присоединиться к остальным. Его руки сжались в кулаки с побелевшими костяшками, и единственным выражением его
