бока, они двигались в сторону школы. Слизеринцы и гриффиндорцы, забыв о вражде, были объединены общей ненавистью к новому профессору и болью в мышцах.
— Она монстр, — донесся до Рин шепот Рона Уизли. — Она хуже Снейпа. Снейп просто язвит, а эта хочет нас убить.
— Она права, Рон, — ответил ему Гарри. Его голос был усталым, но твердым. — Ты видел, как она бегает? Если бы за нами гнался оборотень… я бы хотел уметь так же.
Рин улыбнулась.
Она стояла одна на пустом поле, под холодным ветром.
Они ненавидели её. Они проклинали ЗОТИ. Они будут жаловаться деканам.
Но сегодня они поняли, что такое предел. И они поняли, что этот предел можно отодвинуть.
— Самый полезный урок в их жизни, — сказала она сама себе.
Она поправила воротник и направилась к замку.
Хогвартс менялся. Медленно, со скрипом, но он менялся. И Рин Тосака была тем самым рычагом, который приводил этот заржавевший механизм в движение.
Глава 22
Свинцовое небо Шотландии нависало над стадионом для квиддича, словно крышка гигантского гроба. Прошло несколько дней с той памятной демонстрации, когда Тосака Рин наглядно показала разницу между магом и человеком с палочкой, но атмосфера на занятиях третьего курса изменилась необратимо.
Если в первый раз студенты шли на стадион с недоумением и возмущением, то сегодня в их походке читалась обреченность, свойственная заключенным, идущим на каторжные работы. Никто не жаловался. Молчание было тяжелым, нарушаемым лишь свистом ветра и хрустом гравия под ногами.
Рин стояла в центре поля, которое вновь, по мановению её руки (и благодаря колоссальным запасам маны Хогвартса), превратилось в асфальтированный беговой комплекс.
— Построиться, — скомандовала она. Голос не был громким, но он резал воздух, как лезвие.
Студенты Гриффиндора и Слизерина выстроились в шеренгу у стартовой линии. Их лица были бледными, сосредоточенными. Они знали, что их ждет. Боль в мышцах, жжение в легких и унизительное чувство собственной неполноценности перед лицом физики.
— Напоминаю вводную, — произнесла Рин, медленно проходя вдоль строя. — Вы лишены оружия. Вы лишены поддержки. За вашей спиной — смерть в биологической оболочке весом в триста фунтов, способная развивать скорость локомотива. Ваша задача — выжить.
Она остановилась напротив Рона Уизли. Тот сглотнул, стараясь не смотреть ей в глаза.
— Выжить — это значит оказаться в точке Б раньше, чем клыки сомкнутся на вашей шее. Норматив прежний: сто метров, пять секунд. Всё, что больше — это статистическая погрешность, равная летальному исходу.
Рин развернулась и отошла к центру дистанции, чтобы иметь лучший обзор.
— Первая пара, демонстрация. Поттер, Малфой. На старт.
Два подростка вышли вперед.
За последние дни их отношение к предмету изменилось. Ненависть к «сумасшедшей профессорше» трансформировалась в нечто иное. В конкуренцию. В желание доказать, что они не «корм».
Гарри Поттер встал в стойку. Рин отметила изменения. Его ноги были расставлены на правильную ширину, центр тяжести смещен вперед. Он не просто готовился бежать; он готовился активировать внутренний ресурс.
Драко Малфой встал на соседнюю дорожку. Он выглядел напряженным, его лицо заострилось. Он бросил быстрый, злой взгляд на Поттера. Для него это было не просто упражнение. Это была битва за статус. Проиграть Поттеру в дуэли — одно. Проиграть ему в обычном беге — это было бы унижением, которое Малфой не мог себе позволить.
— Приготовиться, — скомандовала Рин.
Гарри закрыл глаза.
Рин видела, что происходит. Она чувствовала это своим сенсорным восприятием.
Мальчик дышал. Глубокий вдох — концентрация праны из атмосферы. Задержка — смешивание с собственным Од. Выдох — направление потока в ноги.
«Он учится», — отметила Рин с тенью удовлетворения. — «Медленно, грубо, но учится».
Вокруг ног Поттера воздух едва заметно задрожал. Это было укрепление. Слабое, несовершенное, с огромными потерями энергии на тепловое излучение, но это было оно. Укрепление структуры мышц.
— Старт!
Они сорвались с места.
Асфальт под ногами Поттера не взорвался, как под ботильонами Рин, но звук удара был жестким, сухим. Он не побежал, он прыгнул.
Его тело, усиленное магией, двигалось быстрее, чем позволяла обычная физиология подростка. Он не чувствовал усталости, не чувствовал сопротивления воздуха. Он чувствовал только поток силы, который толкал его в спину.
Малфой не отставал, так же используя укрепление.
Они неслись по дорожкам, плечом к плечу.
Пятьдесят метров. Семьдесят.
Гарри стиснул зубы. Он чувствовал, как горят мышцы. Магия жгла его изнутри. Это было не то приятное тепло, которое описывали в книгах. Это было ощущение, словно по венам течет кипяток. Но он не останавливался. Он видел финишную черту. И он видел краем глаза белую макушку Малфоя.
Он не мог проиграть. Не сейчас.
— Ускорение! — мысленно выкрикнул он, вкладывая остатки воли в последний рывок.
Это был неконтролируемый выброс. Грубый, дикий. Но он сработал.
Гарри пересек финишную черту, едва не упав от инерции. Он пробежал еще метров десять, тормозя подошвами обуви, и остановился, тяжело дыша.
Малфой финишировал на долю секунды позже.
Рин посмотрела на секундомер, висящий в воздухе.
— Шесть целых и восемь десятых секунды, — объявила она бесстрастным голосом. — Поттер.
Затем перевела взгляд на вторую дорожку.
— Семь ровно. Малфой.
Студенты на старте молчали. Они видели это. Это не был бег обычных детей.
Гарри выпрямился, уперев руки в колени. Его грудь ходила ходуном, лицо было красным, очки запотели. Но он улыбался.
Драко, наоборот, выглядел так, словно проглотил лимон. Он бросил на Гарри взгляд, полный чистой, беспримесной ненависти, но ничего не сказал. Он понимал: он проиграл. Снова.
Рин подошла к ним. Она двигалась неспешно.
— Неплохо, — сказала она. — Для начала.
Это была похвала. Скупая, холодная, но похвала. Из уст Тосаки Рин «неплохо» означало «вы превзошли ожидания, и мне не пришлось никого реанимировать».
— Остальные, — её голос стал жестче. — На старт.
Грейнджер, Лонгботтом, Паркинсон, Забини… Они выходили парами.
И это было жалкое зрелище.
Без усиления, без понимания внутренней механики, они бежали как обычные люди. Двенадцать секунд. Тринадцать. Четырнадцать.
Рин ходила между дорожками, как инквизитор.
Она видела ошибки. Она видела слабость.
Невилл Лонгботтом бежал, размахивая руками, сбивая дыхание на каждом шаге. Его результат — пятнадцать секунд.
— Спину держать! — рявкнула она. — Вы не мешок с картошкой, вы маг! Ссутулился — сжал легкие. Сжал легкие — нет кислорода. Нет кислорода — нет магии. Выпрямиться!
Невилл, ойкнув, выпрямил спину и пошел на исходную позицию.
— Уизли! — крикнула она Рону, который уже начал сбавлять темп на середине дистанции. — Если вы остановитесь, я напущу на вас боггарта! Бежать!
Рон, услышав угрозу, нашел в себе скрытые резервы и ускорился, финишировав с результатом
