перемещался по просторной кухне, успевая нашинковать, помешать, передвинуть, засечь время и много чего другого. Его помощники получали больше указаний, чем воин доблестной имперской армии посреди боя, но выполняли все быстро и точно. Поворята чистили огромное количество овощей, а стряпухи готовили сласти, хлеб, и конечно, любимые сахарные булочки госпожи по рецепту хозяина. Кухня работала, как часы, и в том заслуга главного повара, Валентина Кирзумовича Брюхатова. Фамилия, конечно, говорящая, но совершенно не подходящая этому человеку, потому как он вообще оказался однолюбом, и по юбкам не хаживал, а ребенок у него был только один — Сашка, вон он сидит, картофан чистит, устал небось, но держится. Молодец, хороший повар вырастет.
— Оно, конечно, да, и все же, ты бы налил девочке, что ли? Боевые сто грамм еще никому не вредили, — заботливо проговорила Степанида, и вся кухня грохнула хохотом. Юля была далеко не первая, кто прошел такое вот крещение. Большинство возвращалось плюясь ядом и завистью, но те, кто этого не делал, имели шанс увидеть эту божественную красотку снова. Остальных переводили на иные занятия, которых в большом поместье, на самом деле, хватает.
Ключница, каким-то ветром занесенная на кухню ближе к утру, тоже поддержала смех слуг, но быстро ушла. Новая доставщица завтраков госпоже найдена, и делать ей здесь более нечего. Только кивнула главному повару уходя.
Вообще, подобное поместье, это целый социум, где варятся такие интриги, что и некоторым королевским дворам не снились в страшном сне. Отношения к людям здесь проверяются и перепроверяются, а реноме приходится поддерживать ежесекундно, иначе никак. Изгоев тут нет, потому как ключница таких нелюдимых просто увольняет из штата, или переводит на подсобные работы куда подальше. Ее задача в том, чтобы поддерживать приятный климат в поместье, что значит, что она должна знать обо всем и обо всех, от нее нет тайн, и для этого Нина Михайловна имеет все возможности, вплоть до скрытого наблюдения, если потребуется.
Юля раньше и не предполагала, насколько все сложно устроено, а теперь, вспоминая свою жизнь в Кремле, постепенно стала понимать все эти незаметные переглядки слуг, едва заметные кивки, и многое другое. Кажется, раньше, она столь многого не замечала, и что самое паршивое, не считала это важным, словно так оно и надо! Да, собственно, она слуг и за людей-то не держала, не особо отличая их в своем восприятии от стен или стульев. Оказаться в их шкуре, на удивление, стало весьма полезным опытом, пусть и по большей части, безрадостным. Деньги есть, но тратить их некуда и не на что. К тому же, времени свободного тоже не много. Первые два года обучение в поместье весьма жесткое, и проходят его все, поголовно, кто старше шестнадцати лет. Потом уже большинство халтурят, урезая время на тренировки, и занимаясь другими делами. Все же, личная жизнь нужна всем, и это вполне естественно. Девки-то не зря стремятся здесь работать, ох не зря. Девять десятков отборных богатырей стоят на страже этого поместья, и все, как один, хоть куда. Правда, добрая половина женаты, но ведь можно и второй женой пойти, или вовсе, гульнуть без обязательств.
В общем, перед глазами Великой Княжны открылся целый дивный новый мир, со своими правилами, взглядами, надеждами и победами. Мировоззрение как-то рывком расширилось, а вместе с тем, возросла и духовная сила. Совсем несильно, и все же, ощутимо.
Лето наступило чуть ли не моментально. Юлия вдруг очнулась от постоянной кутерьмы, и обнаружила, что скоро будет год, как она живет в поместье! Она оглянулась назад, и стала прокручивать его в голове. Сюда она приехала осенью, полная планов на свое расследование, и оказалась будто бы в тюрьме. Не то, чтобы ее никуда не впускали, нет, конечно. И на ярмарки она ходила, и новый год справляла, а в поместье на этот праздник был бал, шумный и громкий. Добрая треть питерского симфонического оркестра прибыла по приглашению Залесского, чтобы играть для него и гостей. Вся уральская благородная молодежь собралась в стенах этого дома, и веселилась до утра. Более взрослые занимались, в основном, бизнесом, составляли союзы, договаривались о сделках, и прочее всякое такое.
Юля, конечно, была здесь служанкой, но не в эту ночь. Треть от каждой смены, включая и дневную, и вечернюю, были отпущены гулять, и выбирались они жребием. Девушке повезло. Остальные же, обеспечивали банкет, тогда как добрая треть слуг гуляла, веселилась, и пила выставленные от хозяйских щедрот вина, настойки, шампанское и прочие клареты. В долине Золотых Ключей творилась полная неразбериха. На залитом льдом поле люди катались на коньках, а в небольших киосочках можно было прикупить за копейки булочек, блинчиков или еще чего на перекус. Через каждые полсотни метров стояли винные прилавки, где продавали глинтвейн и горячий чай, а у огромной елки в центре долины, веселилась малышня. Для них был выстроен ледяной городок с подсветкой. По сути, это был небольшой замок с низенькими потолками, башенками, и даже стеной вокруг, не говоря уж про ворота. Сколько раз его брали приступом, никто и сосчитать не в силах. Илья Сергеевич создал этот шедевр архитектуры походя, и сделал так, чтобы в нем было тепло! Артефактный ледяной замок поразил многих, но те, кто бывал в столице в новогодние праздники, видели подобное не раз.
Повсюду, по всей долине были рассованы кусочки карты сокровищ, и молодежь с огромным удовольствием проходила квест, со смехом, да под глинтвейн! Такого развлечения в этом мире не ведали, и эта новизна пришлась людям по вкусу. Юлия и сама не отказалась пройти квест в компании десятка слуг, и была в восторге от придумки.
Всевозможные конкурсы, смешные и серьезные, вино, и отличная компания сделали Новый Год совершенно незабываемым. Как и то, что поутру ее разбудила Инга, и потащила к здоровенной ели, стоящей в поместье. Как оказалось, хозяин поместья не забывал и про слуг, а потому, каждый нашел под деревом подарок для себя. Конечно, они не были особо дорогими, или очень уж редкими, но неизменно вызывали радость. К примеру, поворятам достались небольшие ножики для чистки, а ведь Юля не раз слышала их жалобы на то, что руки у них маленькие, и работать большими ножами попросту неудобно. Но неужели же, их слышал и Залесский? А ей самой досталась книжица, в которой каждая страница была усеяна печатями.
Девушка отнесла ее в свою комнату, и усевшись поудобней, подала в нее духовную силу. Через мгновение она оказалась в огне! Поначалу перепугалась очень,
