Когти, звёзды… главное — хвост!
На третий день должны были прибыть Милена и Тина. Я с утра ходил немного шальной, предвкушая момент воссоединения с этими самыми близкими для меня в Республике женщинами. Ближе к обеду, когда до прилёта лайнера оставалось минут сорок, не выдержал, попросил у Тиш катер. Прервал ради этого очередной тренировочный забег с дройдами. Как валькирия лютовала! Обвинила во всех смертных грехах — и в том, что я без приказа вышел из боя, и в том, что я слишком борзой для мальчика, основная боевая задача которого — повышать боевой дух сестёр через постель. Даже по квалификации пилота прошлась — ведь у меня не было её подтверждения по республиканским стандартам. И она бы ещё долго рычала и бесновалась, если бы не Мисель. Метиллия выразила готовность сопровождать меня до космодрома и даже напомнила про сбитые при моём непосредственном участии фрегаты, крейсера и линкоры внешников. Девочка была в целом хорошего мнения о моих лётных данных, и такой удар ниже пояса поддержать ну никак не могла. Трише оставалось в ответ лишь сплюнуть на пол.
С минуту наша временная старшая молчала. Физически ощущалось, как в её милой головке снуют сонмы мыслей. Наконец, она решилась. Отпустила. Но строго настрого наказала, если меня на космодроме станут насиловать ласточки, вмешиваться только в конце, когда будет завершаться отпущенное на вылет время. В общем, все остались при своём мнении. Не поддержи меня Миска, эта бестия точно не отпустила бы — как старшей ей не хотелось давать мне послаблений в первые же дни. Однако Тиш хорошо помнила свою ошибку с Мирой. Она стала больше прислушиваться к остальным сёстрам, и если те имели своё мнение, могла его выслушать и пойти на попятный.
В пику пожеланиям метиллии, никто в зоне ожидания ко мне не приставал. Да, строили глазки, но форма и шедшая рядом с невозмутимым видом валькирия отпугивали страждущих мужской ласки республиканок. Понимали, что мы сюда не потрахаться пришли. А потом гравитационная дорожка выплюнула чёрную от обилия формы Экспансии стайку валькирий. Их тут было больше десятка, так что Тину можно было опознать только по нехарактерной республиканкам белоснежной гриве волос и невысокому росту. Ухмыляющиеся валькирии, едва завидели в числе встречающих мужчину в форме, посчитали своим долгом познакомиться. Обступили нас с Мисель, ловко оттеснив мою попутчицу в сторону. Засыпали вопросами, принялись строить глазки, но я даже не посмотрел в их сторону. Меня сейчас во всём мире интересовали лишь двое — Тина и Милена. Причём интерес к Тине почему-то оказался сильней.
Высшая тоже почувствовала мой настрой. Растолкав возмущённых сестёр, девочка оказалась в шаге меня. Наверное с минуту мы гипнотизировали друг друга взглядами. От обилия эмоций мои поля зазмеились разрядами, так что выражение про искры между любящими людьми обрело физический смысл. Даже ко всему привычные валькирии отшатнулись от этого потустороннего искрения.
Я первым шагнул навстречу беловолосой кошке. Заключил её в объятия, прижал к груди, принялся гладить волосы, жмуря глаза от удовольствия. Метиллия отвечала тем же, ещё и заурчала от счастья. Она была ниже меня ростом, поэтому я не удержался, подхватил её под бёдра, вздёрнул выше, заставляя обвить в ответном жесте мои бёдра ногами. И девочка не подвела — даже не попыталась возмутиться, просто сделала, что требовалось, что было удобно нам обоим. Мы потёрлись друг о друга щеками, моя рука зарылась в объёмные пряди на голове валькирии. Её руки сжали меня в стальных объятиях, коготки прошлись по лопаткам, будя в сознании бурю противоречивых эмоций. Новый взгляд глаза в глаза…
— Я скучал, Ти… — опять первым не выдержал давящей тишины. Хотелось столько всего ей рассказать, столько эмоций передать, но доступным пока оставался лишь язык тела, да и то весьма ограниченный в такой толпе.
— Ну-ну, — фыркнула Миска откуда-то из-за спин прибывших валькирий. — И когда только успевал? Может, когда с Мирой собачился? Или когда ночью всей стаей его пользовали?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Это ваш, что ли, такой наглый? — под смешки сестёр заметила одна из двух снежек в прибывшей компании. — Что, когти отрастил, думает, всё теперь можно?
— Нет у него ещё когтей, — ещё громче фыркнула моя спутница.
— Да ладно!.. — натурально растерялась снежка. — Совсем вы кота распустили… Дайте его нам, мы его быстро хорошим манерам научим!
— Сестра, ты небось только ниже пояса ему смотрела… А стоило бы и на грудь глянуть, — одёрнула девочку Старшая их стаи, чем породила новую волну смешков среди валькирий. — Сразу бы поняла, что когти — далеко не самое важное для валькирии. Когда две смерти ради сестёр принял — заслужил право вести себя вызывающе. Как минимум.
Но мне было плевать на перепалку кошек вокруг. Я оторвался от созерцания глаз Тины и перевёл взгляд на Милену. Та стояла чуть позади метиллии, настороженная и нахохлившаяся. Если бы у неё была шерсть, она сейчас стояла бы дыбом. Ревновала. Сильно. Хотя и держалась. И скучала. Всё это я прочёл по её короткому взгляду.
— Ми, извини, оторваться сейчас от Смерти — выше моих сил. Иди к нам, а? Я по тебе не меньше соскучился.
Нет, ариала не стала артачиться и строить из себя невесть что. Слишком многое нас связывало, слишком хорошо меня знала. Просто подошла с мягкой улыбкой на устах, и ткнулась мне бедром куда-то в бок. Я же, шальной от счастья, обхватил рукой её талию. Улыбнулся, вглядываясь в чёрные глазищи своей девочки, ощущая мгновенный укол нежности, пронзивший одновременно нас обоих. Вновь посмотрел на Тину. Теперь ревновала эта бестия, хотя и виду не показывала. Но я ощущал настрой валькирии по множеству деталей — в конце концов, в моих объятиях сейчас находилось её тело, которое, в отличие от мимических мышц лица, просто не умело притворяться.
— Не ревнуй, Ти! Не надо, кошка. Вы же сёстры. И я вас обеих люблю больше жизни. Да что там — вам обеим я этой самой жизнью обязан! Не глупите, всё сделаю, чтобы вы были довольны.
— Красиво поёт кошак, — вздохнула ещё одна девчонка из валькирий. — Я бы тоже не отказалась с ним поближе сойтись… Жизнь там подарить или ещё что… для начала.
— Боюсь, сестра, у нас на базе очередь уже на месяц вперёд расписана, — продолжала развлекаться Мисель. Я вдруг с кристальной ясность осознал, ради чего она вообще проявила инициативу и выгрызла мне эту поездку у Тиш — девочка знала, как всё обернётся, вот и рвалась развлечься за мой счёт, вдоволь позубоскалив над боевыми сёстрами.
— А что, он настолько хорош? — новый удивлённый возглас давешней снежки был для Миски наградой.
— Более чем… К тому же он — Меч Республики.
Последняя фраза на корню обрубила очередные смешки веселящихся валькирий. Теперь на сцену нашего воссоединения взирали с недоверием, а кое-кто и с едва ли не священным трепетом во взоре. Десантницы принялись переглядываться, в их взглядах при этом сквозила вполне определённая, понятная без всяких уточнений, мысль: кошки совсем не прочь записаться в эту мифическую очередь. Не скажу, что мне это льстило, скорее — напрягало грядущими неизбежными проблемами. Мисель только что подложила мне такую жирную свинью… Радовало только, что эта самая свинья одновременно и боевым сёстрам по стае — если у кого-то прибыло, то у кого-то неизменно убыло. Мои кошки банально лишались возможности лишний раз со мной покувыркаться, уступая эту самую возможность другим.
— Леон, не ожидала, — наконец выдавила из себя Тина-Смерть. — И как тебя только эти кошки отпустили?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Поцапался с Тришей, Высшая. Прямо с полигона и полетел — благо, я добрая и участливая, — не дала мне промолчать Мисель.
— Ладно. Раз ты уже здесь и у вас есть катер — полетели ставить тебе импланты, — приняла решение валькирия, со свойственной любой Высшей привычкой прокачивать ситуацию по максимуму.
— Да, летите, Кошак, — поддержала её Старшая. — Чем быстрее отрастишь когти, тем раньше сможешь полноценно работать на татами.
