Субудей решил не дразнить народ, лишь попугал немного свирепым выражением своего лица, и отпустил. Тем более, что неожиданно появились бродники, разбежавшиеся во время боёв с русичами.
Для монголов они все были одинаковые: что киевляне, что черниговцы, что вятичи, что бродники. Они не удивлялись, видя у одного народа, как и у них самих, много племен с разными названиями.
Но очевидно, эти бродники были не очень любимы главенствующими над всеми племенами русичей. Раскачиваясь в седле рядом с Чиркудаем и Тохучаром, Субудей вспомнил рассказ о том, как лет двести назад, эти самые бродники подчинялись иудейским купцам в Хазарии. А русичи, дреговичи, вятичи и другие, платили им дань. Но объявился разбойный князь Святослав и погубил каганат. После этого бродники разбрелись по всему белу свету. И какого они племени, даже сами не знали. Хотя говорили на одном языке с русичами. Но понимали и иудейский, и половецкий, и какие-то другие языки.
Глава тридцать шестая. Потери
Появление бродников не вызвало у монголов подозрений. Степняки уже привыкли к этим партнёрам в чужих, опасных краях. За серебро, они согласились провести тумены через леса. Обещали показать, где можно переправиться через Волгу. Но дальше, сказали, не поведут, потому что там живут волжские булгары, с которыми бродники не ладят испокон веков.
– Может быть, Темуджин говорил о Хазарском каганате, который разгромил Святослав? Может быть, там его корни? – предположил Субудей, неторопливо проезжая по старой просеке сквозь дремучий лес, рядом с Чиркудаем и Тохучаром. Их окружали охранные тысячи, крадущиеся в тени развесистых ветвей громадных деревьев.
Позади на дромадерах покачивались Сочигель с китаянкой. Гулко грохотала железная колесница, подскакивая на трухлявых пеньках. Анвар делал круги, вокруг туменных, сдерживая своего резвого чёрного коня.
– Он говорил, про иудеев, которые там правили, – подтвердил Чиркудай.
И тут не сдержался Тохучар, который тоже слышал эту историю:
– Я никак не пойму: зачем ему все это?! Ведь его предки были менее знамениты, чем он сейчас!
Субудей неопределенно пожал плечами:
– Может быть, хочет что-то подправить в своей истории…
– А может быть боится, что он сам из иудеев? – продолжал возмущаться Тохучар. – Да их здесь меньше, чем у нас в Каракоруме! – Днем с огнем не сыщешь!
– К нам они приезжают торговать со всего света, – наставительно произнес Субудей. – А из Руси действительно, никто из евреев не приезжал, – и, подумав, добавил: – Но Темуджин вряд ли, иудей. Непохож. Ему, безродному, возможно, нужно доказать всем, что он тоже из знатного рода. Поэтому и нужны следы его предков, чтобы их обнародовать, если род знатный, или уничтожить эти следы.
– Да… – Задумчиво протянул Чиркудай: – Правят здесь русичи. Все смерды говорят, что князья у них русичи. А про иудеев лишь слышали, что жили когда-то на Волге…
– А если это сказка? – продолжал настаивать Тохучар.
– Может и сказка, – согласился Субудей: – Но говорить об этом Темуджину нельзя…
– О чем? – поинтересовался Тохучар.
– О том, что это сказка.
И Тохучар, и Чиркудай утвердительно покивали головами.
– Он не поверит даже вам, – согласился Тохучар: – Совсем изменился Великий хан.
– Слишком далеко зашёл и много сделал, – пробормотал Субудей.
– Больше плохого, чем хорошего, – буркнул Тохучар.
– Почему, плохого? – не понял Субудей.
– Для нас, монголов – хорошее, а для тех, кого покорил – плохое, – пояснил Тохучар.
– Ну и что? – сказал Субудей: – Так и должно быть.
– Конечно, – неприятно скривился Тохучар и, повернувшись к Субудею, спросил: – Ты знаешь, что мусульмане не поклоняются кресту, как христиане?
– Это ты к чему? – удивился Субудей.
– Всё к тому же, – хмыкнул Тохучар.
– Ну, знаю, – подтвердил Субудей.
– А ты не заметил, что мусульманки пришивают сзади на халаты своих детей тряпичные крестики?
– Не обратил внимания, – бросил Субудей.
Чиркудай с интересом прислушивался к разговору друзей, ласково посматривая на подъехавшего к нему сына. Он мало разговаривал с Анваром, проявлял свою любовь молча. И сын его понимал.
– А вот я обратил, – нравоучительно продолжил Тохучар: – И даже узнал, что это означает.
– Говори дальше, без понуканий, – попросил Субудей.
– Мусульманки уверены, что когда кричат вслед напроказившему сыну какое-нибудь проклятие, крест отводит это зло. Нашивают крест для того, чтобы случайно сказанное проклятье не коснулось ребенка.
– Как кресты на щитах воинов, которых мы видели на юге Хорезмского султаната? – сравнил Субудей, но ехиднам голосом. – Которые называют себя божьими воинами?
– Почти что так.
– Значит, они тоже защищаются крестами, – Субудей весело рассмеялся: – Вместо того чтобы хорошо драться, они прячутся за крестами. Дураки! – он успокоился и серьезно спросил: – Но при чём здесь всё остальное: иудеи, мусульмане, русичи, монголы, и, бред сивой кобылы в лунную ночь?
– А всё при том же, – самодовольно усмехнулся Тохучар. – На свете существуют и добрые и злые духи. И тех и других можно чем-то задобрить, и они помогут, – помедлив, он угрюмо продолжил:
– Если для монголов завоевания Темуджина – это хорошо, и его хвалят, то для остальных народов – это плохо, и его проклинают. Монголов мало, чуть более пятисот тысяч, а завоеванных – больше ста миллионов. От войн Чингизхан получает больше зла, чем добра. И крестик ему на спину никто не пришил… Да он и не поможет… – многозначительно заявил Тохучар. – Крестик – чепуха. Так я думаю.
Друзья задумались.
Наконец Субудей вздохнул и нарушил молчание, прерываемое лишь топотом громадного количества копыт колонны коней, их всхрапами и ржанием.
– Значит, ты считаешь, что все болезни Великого хана от тех проклятий, которые на него насылают покоренные?
– Я это предполагаю, – вновь усмехнулся Тохучар: – Помнится, что такие разговоры, во время обучения у китайцев, Ляо Шу называл философией. Полезная наука… Темуджин хочет найти своих предков, чтобы попросить помощи у них. Вы ведь знаете, что самую сильную помощь могут оказать умершие. Он стал Великим, но несчастным… – с тяжелым вздохом закончил Тохучар.
Слушатели опять помолчали. Неожиданно для себя Чиркудай сказал:
– А я почему-то верю в это.
Но никто не откликнулся на его слова. Было заметно по лицам всадников, что практически они все верили в существование духов и потусторонних покровителей. И в этом было много правды, потому что весь этот сложный и огромный мир не мог возникнуть сам, его кто-то сделал, и им кто-то должен был управлять.
Монголы вели себя спокойно, не крушили первых попавшихся под руку. Хотя селения на берегах Волги, через которые они теперь проезжали, были более многолюдны, чем оставшиеся позади. Около домов сидели одни старики и старухи. Молодые и дети с опаской выглядывали из-за заборов. Так было и в нескольких рыбачьих посёлках, на высоком волжском берегу, где густой непролазный лес висел прямо над обрывом.
Туменные нашли несколько человек, согласившихся за серебро показать им сужение Волги, немного выше того места, где они находились.
– Там, до впадения Камы в Волгу, можно переправиться, – неторопливо, объяснял, согнутый в дугу от старости, рыбак, опираясь на толстую сучковатую клюку. – И через Каму неподалеку можно перебраться.
Место для переправы было действительно неплохое. Исчез крутой берег реки, превратившийся в длинный песчаный спуск, с редким кустарником на косогоре. Нукеры уже привыкли к спокойной жизни и поэтому, спешившись, и отправив коней пастись, принялись рубить деревья для плотов.
Вот тут-то и завизжали стрелы, впиваясь в раздетых до пояса воинов. Послышались крики раненых, поднялась суматоха, но вскоре под громкими окриками тысячников паника улеглась, и несколько тысяч воинов, поймав первых подвернувшихся коней, ринулись в чащобу. Стрельба сразу же прекратилась. А нукеры вернулись через некоторое время смущённые – они не обнаружили противника.
Туменные срочно разослали дальние дозоры в разные стороны с приказом: поймать хоть кого-нибудь из нападавших. Деревья рубить перестали, сомневаясь в правильности выбора переправы.
Тохучар с Субудеем очень зло поговорили с невозмутимыми стариками и велели их зарубить. Всё-таки, именно эти рыбаки привели их сюда, и они знали, что немного севернее живут воинственные булгары.
Вечером, в лагерь, с усиленной обороной, разведчики притащили несколько замученных, бежавших следом за конями на арканах, мужчин. К ногам туменных бросили огромные, выше человеческого роста, луки, и стрелы, не уступающих в длине чудным лукам, больше похожих на пики, но только очень тонкие и легкие.
Чиркудай заинтересовался новым оружием и велел пленниками показать, как им пользуются, потому что стрелять из них, просто держа в руках, было невозможно. А если вставать на какую-нибудь подставку, то неудобно удержать равновесие после отдачи.
