— С вас восемьдесят четыре цента за бандероль и пять центов за письмо.
Десейн протянул долларовую купюру.
Отдав сдачу, служащий еще раз посмотрел на пакет.
— Что в этой бандероли, мистер?
— Образцы анализов для нашей лаборатории, — ответил Десейн.
— Ясно.
Похоже, его не очень интересовали образцы чего-то там.
— Обратный адрес есть? — спросил он.
— Доктор Джилберт Десейн, до востребования, Сантарога, — ответил он.
— Десейн… — повторил служащий с внезапным интересом. — Кажется, у меня есть бандероль для какого-то Десейна. Одну минутку!
Он исчез в задней комнате и через несколько секунд вернулся с квадратной коробкой примерно в фут шириной, аккуратно упакованной и перевязанной двойной толстой бечевкой. Даже издалека Десейн узнал аккуратный почерк Селадора.
«Селадор написал мне на эту почту?» — удивился он.
Это сказало Десейну о многом, в частности, о том, что Селадору было отлично известно его здешнее положение. Его шеф знал, что он может послать сюда посылку и Десейн получит ее. Но он тут же успокоил себя тем, что именно этого следовало ожидать после того, как он описал Селадору положение, создавшееся на почте в Сантароге.
Однако он не мог избавиться от ощущения, что он пешка в чужой игре и каждый его ход известен игрокам, передвигающим фигуры.
— У вас есть удостоверение личности? — спросил служащий.
Десейн показал права.
— Распишитесь здесь, — оказалось, что его обслуживал начальник почтового отделения. Десейн расписался и взял посылку. Она была довольно тяжелой.
— Странно, что вы, сантарожцы, пользуетесь услугами нашего почтового отделения, — заметил служащий. — Что-то не так с вашей почтой?
«Сантарожцы… он сказал во множественном числе», — подумал Десейн и спросил:
— Разве есть и другие сантарожцы, которые приезжают сюда?
— Ну… когда-то приезжали, — ответил начальник почты. — Один негр… Бурдо, так его звали, если мне не изменяет память. Он несколько раз отправлял посылки, а однажды получил бандероль из Луизианы. Но это было уже давно.
— Ясно, — произнес Десейн, не зная, как реагировать на эту информацию.
— Давненько я не виделся с Бурдо, — заметил начальник почты. — Приятный парень. Надеюсь, с ним все в порядке?
— У него все отлично, — ответил Десейн. — Что ж… спасибо, — он взял посылку и направился к своему грузовику.
Из-за какой-то настороженности, объяснить которую он был не в силах, Десейн не стал сразу раскрывать посылку, а поставил ее на сиденье рядом с собой и выехал на восточную дорогу, ведущую в Сантарогу. Он ехал по ней, пока не нашел затемненное место, где и остановился.
В коробке оказался автоматический пистолет 32 калибра с запасной обоймой и коробкой с патронами. На предохранителе висела записка от Селадора: «Джилберт! Эта штука пылилась в ящике моего шкафа в течение многих лет, и я, скорее всего, напоминаю старую деву, которой жалко расставаться с любимой вещью, посылая ее тебе. Отправив тебе пистолет, я одновременно надеюсь, что он так тебе и не пригодится. Однако то положение вещей, которое ты описал мне, наполнило меня странным беспокойством, и я вспомнил об этом оружии. Надеюсь, ты будешь чрезвычайно осторожен».
На обратной стороне записки был нацарапан постскриптум: «Исследования, проводимые по твоей просьбе, пока еще не дали никаких результатов. Обычно это тянется долго. Но ты меня обнадежил, возможно, мы кое-что узнаем об этих людях». Чуть ниже стояла подпись: «С.».
Взяв в руку пистолет, Десейн едва не поддался внезапному побуждению выбросить его в окно. Эта штука наполняла его предчувствием серьезной опасности. Интересно, что из сообщенного Селадору натолкнуло того на мысль отправить ему оружие? Или это часть той непонятной игры, которую ведет Селадор? А может, это напоминание о его долге?
При этой мысли в ушибленной голове заныло от боли. Ему вспомнилась одна фраза в записке Селадора, и он перечитал ее снова: «…кое-что узнаем об этих людях». «Значит, именно это я должен сделать? Неужели я послан собирать улики для обвинения». Он вспомнил причины, перечисленные Марденом, по которым сюда посылали исследователей.
Десейн проглотил комок в горле. Когда он перечитал фразу, то понял, что в ней заключено еще что-то. На что же доктор намекает? Отправка оружия совершенно не в его духе, и если бы Десейна еще вчера спросили, может ли доктор Селадор иметь оружие, он бы с уверенностью ответил отрицательно.
Что же ему делать с этой вещью?
Десейн еще раз осмотрел пистолет — полная обойма, патронник пуст. Он не стал класть его в отделение для перчаток. Если грузовик станут обыскивать…
Будь проклят Селадор!
Ощущая себя последним идиотом, Десейн сунул пистолет в задний карман брюк и прикрыл его пиджаком. С Селадором он разберется позже. А сейчас он отправится к Паже… и тому придется ответить на несколько его вопросов.
Глава 8
В кабинете Паже, кроме доктора, находился какой-то больной. Худощавая седовласая Сара, открывшая Десейну дверь, попросила его подождать в гостиной. С несколько преувеличенным гостеприимством она добавила, что, если он хочет, она может приготовить кофе. После этого предложения в желудке Десейна забурлило, и он понял, как сильно проголодался. Словно читая его мысли, Сара сказала:
— Могу поспорить, вы еще не завтракали, — она оглядела его с ног до головы. — Похоже, вы спали в одежде. Все вы, доктора, похожи один на другого. Никогда не заботитесь о своем внешнем виде.
— Я действительно еще не завтракал, — признался Десейн.
— Не завидую Дженни, если вы не измените свои привычки, — хмуро заметила Сара, но смягчила свои слова улыбкой.
Десейн с удивлением заметил два ряда белых искусственных зубов на усеянном морщинами лице.
— Со вчерашнего дня у меня остался кусок яблочного пирога и немного крема Джасперса. Уверена, вам это подойдет.
Она повернулась и через вращающиеся двери прошла в сверкающую ослепительной белизной кухню.
Десейна удивила эта улыбка, но потом он вспомнил, как Дженни говорила, что он нравится Саре. Тут же, повинуясь мгновенному импульсу, Десейн прошел за Сарой на кухню.
— Мне кажется, вы не любите обслуживать людей в гостиной, — предположил он.
— Всегда лучше есть там, где положено, — сказала Сара, ставя тарелку на овальный столик возле окна, выходящего в цветочный сад. — Садитесь, молодой человек.
Она вылила густой крем из кувшина на золотистую корочку, образовавшуюся на пироге, и Десейн ощутил сильный аромат Джасперса. Его рука задрожала, беря ложку, но дрожь исчезла, едва он проглотил первый кусок пирога.
Сладкий яблочный пирог успокаивающе подействовал на психолога.
С немного пугающей отстраненностью Десейн наблюдал, как его рука направляет ложку к пирогу, спустя секунду новый кусочек оказывается у него во рту, и он не без удовольствия проглатывает его. Успокаивающее действие.
«Я привык к Джасперсу», — подумал он.
— Что-то не так? — спросила Сара.
— Я… — Десейн отложил ложку в сторону. — Вы поймали меня в ловушку, не так ли? — прямо спросил он.
— О чем это вы? — не поняла Сара.
— Что это… — он кивнул в сторону пирога, — делается со мной?
— Странные ощущения, верно? — спросила Сара. — У тебя перед глазами все время что-то мерцает?
— Я… — Десейн потряс головой. Ее слова казались ему бессмысленными.
— Я позову доктора Ларри, — сказал Сара.
Она бросилась ко второй двери на кухне, и он увидел, как она бежит по проходу к клинике.
Вскоре она вернулась вместе с доктором Паже. Лицо того озабоченно морщилось.
— Что она вам сказала? — спросил Десейн. Эти слова прозвучали глупо, он сам это понял, еще произнося их. Он оттолкнул в сторону руку Паже. Хмурое лицо врача, прищуренные глаза — он выглядел как разъяренный Будда.
— Похоже, все в порядке, — сказал Паже. — Любые странные симптомы…
— Вы поймали меня в ловушку, — снова повторил Десейн. — Вот что я сказал ей. Вы поймали меня в ловушку, — он указал на тарелку перед собой. — С помощью вот этого!
