Айрин тихо засмеялась:
— Почему? Я что, в этом сне умираю?
Её сестра промолчала.
— Ну и что? — сказала Айрин. — Мы все умрём, если не сможем сделать всё как надо. Скажи мне, что случилось — и сможешь заснуть. Завтра мы вместе расскажем остальным. — Подвинувшись ближе, она запустила руку сестре за плечо, и сжала — и чуть погодя Линаралла слегка расслабилась.
Линаралла нехотя поделилась с Айрин своим видением, поведав об увиденном ею ужасе. Будучи почти неспособной лгать, Ши'Хар объяснила своё видение во всех ужасающих подробностях, остановившись лишь в конце, когда Тирион стоял перед ней.
Айрин подтолкнула её:
— Итак, он стоит, смотрит на тебя сверху вниз… и что дальше?
Зная, что её смерть повлияет на Айрин сильнее собственной, Линаралла сымпровизировала:
— И дальше я жила долго и счастливо.
Айрин несколько секунд пялилась на неё в темноте, после чего спросила:
— Линн, это была шутка?
Линаралла вздохнула:
— Хорошая хоть получилась?
Айрин начала мрачно смеяться:
— Вообще-то, да. Думаю, твоё чувство юмора становится лучше. — После этого девушки снова легли, но заснуть им ещё долго не удавалось.
* * *
На следующий день, когда завтрак закончился, но все по-прежнему находились в одной комнате, Айрин сделала объявление:
— У Линн вчера было предвиденье.
Сидя во главе стола, Роуз бросила взгляд на Линараллу, читая лицо девушки:
— Наверное, оно было весьма скверным. Расскажи подробнее.
Будучи собраннее, чем прошлой ночью, сереброволосая Ши'Хар именно так и сделала, пересказав события, свидетелем которым она стала. На этот раз она включила в рассказ собственную смерть, не пытаясь шутить. На лицах окружавших её людей отразились разные степени шока и тревоги, за исключением Мэттью. Он смотрел мимо неё вдаль, и выражение его лице было таким застывшим и неподвижным, что он казался каменным.
Сайхан заговорил первым:
— А что остальные? Ты видела Алиссу или Грэма в своём видении?
Линаралла покачала головой, но Роуз быстро сказала, пресекая ответ:
— Это не слишком полезно, Сэр Сайхан. Она сказала нам о том, что видела, и этого достаточно, чтобы знать, что мы все умрём. Даже если в тот момент смерть их миновала, всех нас будет ждать гибель вскоре после этих событий.
Мэттью нарушил своё молчание:
— Вообще-то, это хорошие новости.
Керэн сидела рядом, и ткнула его локтем:
— Как это может быть хорошим?
— Это значит, что мы додумались до решения, и что у нас хватило времени его реализовать, — отозвался он. — Это успокаивает уже само по себе.
— Но нас же постигла неудача, — возразил Коналл.
Мэттью покачал головой:
— Это — одна из возможных версий будущего, и хотя она может быть самой вероятной в данный момент, теперь, когда мы к ней готовы, она таковой уже не будет. Конечно, нас всё ещё может постигнуть неудача, но скорее всего не именно таким же образом. — Он пристально посмотрел на Линараллу: — Твой сон начался в момент после того, как всё пошло наперекосяк, но ты наверняка в своём видении помнила предыдущие события. Ты можешь в точности описать, что случилось, по-твоему?
— По-моему, всё испортила смерть Айрин. Она и я, и, возможно, Коналл… мы помогали тебе. В видении я была выведена из строя, потому что я взяла на себя откат после того, как Айрин была убита. Я думаю, что Коналл тогда попытался нас защитить. Но я не совсем уверена. Просто чувство такое, — ответила Линаралла.
— Четверо, — пробормотал Мэтт. — Это соответствует одной из моих идей, хотя мне ещё не приходило в голову, что состав может быть именно таким. Однако это имеет смысл. Я уже думал о том, что нам следует сделать это во дворе замка, но полагаю, что этот план был не так уж хорош. Придётся выбрать другое место.
— Почему там? — спросила Айрин.
Роуз улыбнулась:
— Это — логичный выбор. Двор легко оборонять, а защитные чары замка должны полностью помешать кому-то попасть внутрь или выбраться наружу.
— У меня были сомнения, — признался Мэтт. — Хотя силы замкового щита хватило, чтобы удержать Сияющих Богов, я не думаю, что он теперь сможет удержать Папу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Коналл и Айрин переглянулись, сбитые с толку. После чего Коналл спросил:
— А зачем нам его удерживать?
Мэттью замер, осознав, что проболтался, но Роуз его спасла:
— У нас не было никакого способа общаться с ним напрямую. Учитывая его непредсказуемое поведение в последнее время, казалось мудрым найти способ удержать его в одном месте достаточно долго, чтобы всё объяснить.
— О, — сказал Коналл. Айрин выглядела менее уверенной, но не стала высказываться.
Глава 38
Старик Мэттли был сильным мужчиной, хотя его спина и согнулась с возрастом, а суставы опухли от долгого, тяжёлого труда. Хоть ему и было за семьдесят, жизненной силы у него было как у человека гораздо более молодого — но он начал думать о том, чтобы уйти на покой. Глаза его потеряли остроту, а боль в спине усложняла ему работу. К сожалению, у него не было ни наследника, ни подмастерья, которым можно было бы оставить его дело.
Его старший сын уехал, предпочти жизнь фермера ремеслу лукореза. Первый и единственный подмастерье Мэттли сам стал работать по этой профессии, открыв собственную лавку в Малкерне почти двадцать лет тому назад. Судя по тому, что знал Мэттли, у Гэдуина дела шли хорошо, и он стал мастером где-то лет через десять.
Эти мысли заставили вздох сорваться с его губ, когда Мэттью остановил свою телегу позади своего дома. Та была нагружена свежей партией тиса и ясеня, из которых он собирался сделать плечи луков, хотя оставалось ещё много месяцев, прежде чем древесина просохнет достаточно для такого применения. Этот груз должен был обеспечить его на следующий год, как и прошлогодняя древесина, которую он собирался использовать как материал в этом году.
Слезая с облучка, он начал стягивать парусину, накрывавшую кузов телеги. Ему нужно было отнести древесину на полки для сушки в его сарае, прежде чем перейти к вечернему отдыху. Тугая боль, пробежавшая вниз по левой стороне его шеи к поясу, напомнила ему, что скорее всего больше он дерево покупать не будет.
В деньгах он не нуждался. Ремесло заработало ему за годы скромное состояние, но с тех пор, как шесть лет тому назад умерла его жена, у него не было никаких причин дожидаться ухода на покой. С тех только работа его и поддерживала — он сомневался, что без неё у него будет причина жить ещё хоть несколько лет.
Закончив с разгрузкой, он пошёл к задней двери, и тут-то он и осознал: что-то не так. Замок был сломан. Старик замер, слушая, есть ли кто-то внутри, но ничего не услышал. Хотя, верить ушам он уже не мог. Присев, он порадовался, что колени его не пострадали так, как спина. Тяжёлый железный замок лежал в грязи, но он не был сломан, взломан, или сорван обычным образом. Металлическая дужка была рассечена надвое, но чисто, будто железо было мягким как масло.
— Будь я проклят, — пробормотал старик.
Потянувшись к поясу, он вынул из ножен охотничий нож, прежде чем мягко отворить дверь, и зайти в свой дом. Мэттли опасался, что грабитель внутри, но хотя он всё ещё боялся смерти, та уже не имела на нём ту хватку, что в его более молодые годы. Он не потрудился снять сапоги у вдоха, что разгневало бы его жену — но он решил, что один-то раз её дух его простит, учитывая обстоятельства.
Задняя дверь, через которую он вошёл, открывалась прямо в кухню, и там он увидел мужчину, сидевшего на столе и поднимавшего к губам чашку. В тусклом свете он не смог опознать его.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Кто ты такой, чтобы сидеть на моём столе как у себя дома?
— Это я, Мэттли, — отозвался знакомый голос. — Расслабься. Они ушли.
— Грэйсон? — осведомился старик. — Кто ушёл? Какого чёрта ты делаешь у меня на кухне? — Мэттли сунул нож в ножны, и пошёл обратно к двери, чтобы снять сапоги. Не было смысла давать его покойной жене ещё поводов бранить его, когда он однажды с ней снова встретится. Затем он вернулся на кухню, и зажёг масляную лампу.
